Книга Развод. Месяц на размышления, страница 43 – Ария Тес

— Пройдемте? — ко мне подходит девушка-администратор, что только полчаса назад смотрела, как на село, явно спутавшее двери.

На этот раз она мило улыбается. На самом деле, она и тогда особо не показывала своего отношения — никакой тебе «фыркающей рожи» или закатывания глаз не было, как это часто бывает в карикатурных ситуациях. Нет. Она не сделала ничего, но порой и не нужно делать что-то, чтобы понять, о чем человек думает…

Меня на миг ударяет током эта мысль, но я на ней зацикливаться не хочу. Такие мысли убивают весь настрой, а мне нужно очень много отваги и решимости, чтобы закончить то, что я вознамерилась довести до конца.

Гордо вздернув нос, прохожу в парикмахерский зал. Правда, немного сдуваюсь, чем ближе кресло становится — страшно. Алена рассказывала о своем парикмахере, характер у него совсем не сахар.

К вопросу о карикатурности, кстати…

Перебирая инструменты, стоит он. Из надежных источников я знаю, что его зовут Сашка Николаев, но в мире высокой моды и красоты он — Николя. Я помню, как долго я смеялась, заслышав это «погоняло», а потом еще громче над Аленой, которой он довел чуть ли не до слез своими комментариями о состоянии ее волос. Он тогда сказал… кажется, что ее волосы в дичайшей депрессии? Только другими, более неприглядными словами, добавлял к ним и мины, и закатывания глаз. Видимо, звезда может позволить себе даже это.

Я останавливаюсь рядом с креслом. Через плечо Сашка (и я отказываюсь называть его Николя) бросает на меня взгляд, а потом вдруг поворачивается и хмыкает:

— Что? Напугала тебя наша общая подруга, да?

Напугала? Еще чего! Я здесь не для того, чтобы бояться!

Снова вздернув нос, присаживаюсь в кресло и снова поднимаю нос повыше, чтобы замаскировать свой страх. Видимо.

Мы встречаемся в отражении высокого зеркала в пол. Сашка хмыкает и кивает, а потом берет мои волосы в руки — у меня натурально замирает сердце! А потом я не дышу, пока он хмурится, перебирает, морщится.

О боже… сейчас начнется…

— Мои волосы в депрессии?

Пару раз моргнув, парень бросает на меня хитрый взгляд и снова кивает.

— Значит, точно напугала.

— Я не готова к порционному воздействию яда, — отвечаю тихо, но твердо, — То есть… вообще. Давайте вы скажите все сразу, а потом мы просто молча приступим к работе, ладно?

Выдержав мой взгляд, Сашка хмыкает и снова опускает его на волосы.

— Тоже змеюшка. Хотя чему я удивляюсь, да? Подобные только с подобными и выживают.

— Простите?

— Говорю, не будет яда, — смотрит мне в глаза, — Обещаю. Алена попросила с тобой помягче, хотя я, если честно, не понимаю почему. Ты прекрасно можешь и сама отстоять свои границы.

— М?

— Уважаю за это. Ну что, рассказывай… чего хочется?

Я растерянно моргаю, но решаю не вдаваться в подробности. Они не имеют значения, да и ясно как божий день, что Алена и здесь пытается меня защитить и сберечь: явно попросила не нагнетать обстановку.

Неужели я выгляжу как человек, который нуждается в защите?..

Это неприятно. Я молчу, поэтому слишком долго, но Сашка терпеливо ждет. Смотрю на себя. И внезапно, в этом высоком зеркале… я себя совсем не узнаю.

Да, меня сложно назвать душой компании.

Да, вряд ли назовешь и оторвой. Я даже неконфликтный человек! По своей сути-то. С младшей сестрой мы никогда не ругались, с родителями не ссорились. Я бы сказала, что подростковый бум — это и вовсе муть какая-то, если отталкиваться от своего подросткового возраста, но… Ваня, конечно, убедил в обратном. У него было много психов еще год назад, еще больше заскоков. Они не прошли до сих пор, однако стало явно меньше.