Книга Чужой ребенок, страница 18 – Элли Чэндлер

Я стояла в дверях кабинета.

— Серёж.

Он выпрямился и повернулся ко мне. Заговорил громко, для зала.

— Ты жалкая завистница, — сказал он. — Ты не смогла родить и решила отнять у другой. Я четыре года не понимал, с кем живу.

— Ты вчера толкнул меня о стену.

— Я не позволил тебе ударить беременную женщину. — Он бросил в коробку мой ежедневник. — И из квартиры я тебя выгоняю. Замки поменяют сегодня. Приедешь — вызову полицию.

— Квартира в ипотеке. Взнос вносила я.

— Иди в суд, — сказал Сергей. — Юрист.

Он наклонился, достал со дна коробки что-то синее и махровое и развернул.

Мой халат.

— Вика тебе вещи собрала, — сообщил он в зал. — Вот. Всё, что твоё.

И бросил мне.

Халат я поймала. Он оказался у меня в руках, и я стояла с ним посреди кабинета, а сорок человек за стеклом на это смотрели.

Он пах ею. Тем самым, из лифта.

За стеклом кто-то хмыкнул. Звук пошёл по опенспейсу и осел.

— Серёж, — сказала я тихо, для него одного. — Двенадцать недель — это июль. В июле мы с тобой выбирали кольца.

Он моргнул. На секунду у него в лице что-то дрогнуло, и я успела это увидеть.

— Толик! — позвал он, отвернувшись.

— Пальто, — сказала я.

Пальто моё висело на вешалке в кабинете. Он его туда, к слову, и не клал.

Толик взял меня под локоть.

— Екатерина Андреевна, пойдёмте.

— Там моё пальто.

— Пойдёмте.

Он вывел меня через опенспейс, мимо столов, мимо опущенных голов, к лифту. Сумку у меня забрали на посту досмотра — там лежали флешки, а флешки собственность компании.

На улице шёл дождь со снегом.

Я стояла на крыльце бизнес-центра в блузке и юбке, с синим халатом в руках. Толик потоптался за стеклом, потом отвернулся.

Я надела халат.

Он был длинный, до щиколоток, махровый, и в нём стало теплее. Я запахнула его и завязала пояс на два узла.

Я стояла на Пресненской набережной в халате поверх блузки. Без телефона, без сумки, без ключей от собственного дома.

Мимо шли люди. Кто-то обернулся, кто-то обошёл. Женщина с зонтом посмотрела на меня и ускорила шаг.

Я подняла голову к стеклу. Шестой этаж, третье окно слева — мой кабинет. Там за стеклом стоял мужчина, и рядом с ним стояла женщина в пальто.

Дождь усилился.

Я сошла с крыльца и пошла вдоль набережной, потому что стоять было холоднее.

— Катенька, я не могу.

— Валентина Петровна, я тут живу.

— Мне список дали. — Она держала перед собой листок обеими руками. — Вот, тут написано: не пропускать. С подписью.

— Чьей подписью?

— Сергея Игоревича.

Я стояла в холле своего подъезда, в халате поверх блузки, мокрая до колен. За её спиной, за стеклянной дверью, поднимался лифт на восьмой этаж.

— Замки поменяли?

— В два часа мастер приезжал. — Валентина Петровна опустила листок. — Катенька, вы хоть куда-нибудь идите. Вы синяя вся.

— Мне некуда.

Она пожевала губами.

— Я вам чаю налью, — сказала она наконец. — Только вы у меня в каморке долго не сидите, у нас камеры.

Я выпила чай стоя, из её кружки с котом, обжигаясь. Потом вышла на улицу.

Телефон мне сунул Толик — догнал на крыльце бизнес-центра, оглянулся и молча вложил в руку. Двенадцать процентов заряда. Сумку с кошельком, картами и паспортом оставили на посту досмотра: имущество компании досматривается, разбирайтесь в понедельник через кадры, а понедельник сегодня и уже прошёл.