Книга История Тильды Коннах, или Андрей Васильевич меняет профессию, страница 43 – Сергей Плотников, Варвара Мадоши

Особенно остро Георгий Викторович это почувствовал, когда погибла дочь. Да, пережить своего ребенка, может быть, не так страшно, когда у этого ребенка уже есть внуки. Но ему не с чем было сравнивать, и потеря ударила мучительно. Пусть даже они давно уже виделись с Лёнечкой даже не каждый месяц. Сыграло свою роль и то, как именно она погибла. На чужбине, в темнице магических средневековых извращенцев, возможно, подвергаясь разнообразным издевательствам!.. И все потому, что неудачно вышла замуж! Если бы она приняла одно из множество предложений, которые, Георгий Викторович был в этом уверен, сыпались на нее в молодости, она бы не оказалась в такой ситуации!

Ну да, конечно, и не взлетела бы так же высоко… наверное. Но Георгию Викторовичу уж точно было бы спокойнее.

В общем, смерть дочери он считал самой тяжелой потерей. Одной из тех, которые никак не восполнить, которая делит жизнь на «до» и «после». Впрочем, прошло больше десятка лет, он привык, притерпелся. Сказал себе, что он и так прожил слишком благополучно, и что, должно быть, всякому на роду написана своя доля испытаний. А еще, что Творец ничего не делает зря, и что жизнь Лёнечки и даже ее смерть послужили стольким людям, что те же древние философы, несомненно, посчитали бы ее счастливейшей женщиной.

А теперь оказалось, что Лёнечка вернулась! Не похожая на себя, но, несомненно, она. Ее интонации, ее манера речи… она знала и помнила такие вещи, которые никак не могла узнать ни у кого другого!

— Не бойтесь, ни в какой тюрьме я не сидела и никто меня не пытал! — утешала она родителей. — Когда мы перенеслись, это был один момент — и все! И я тут же очнулась, лежа в постели в городском особняке Школы Цапли! Где у меня была куча слуг, соратников, сподвижников и все такое. Так что никакие ужасы средневековья меня не коснулись, можете не волноваться.

— Очнулась в теле старухи? — спросила Маша, которая не упустила эту деталь из рассказа Варды. — Я так поняла, Сорафии Боней сейчас уже за семьдесят! Тебя омолодили, смотрю, но это же не сразу вышло? Милая, я была старухой, я помню, что это за радость… А ведь я была здорова и жила со всеми удобствами!

Алёна улыбнулась незнакомой сияющей улыбкой.

— Всего четыре года, мама. Потом Лис… то есть Аркадий меня узнал, или, точнее, я узнала его, и он меня сразу омолодил и залечил. Забавно, кстати, до сих пор поверить не могу: мы там встретились почти сразу, почти сразу начали друг другу помогать — но вообще не подозревали! Особенно с моей стороны было глупо — он, право же, только внешне поменялся. Я-то хоть пыталась маскироваться под характер Соры.

— А какой у нее характер? — спросила Маша.

— Очень сдержанный, такая, знаешь, «настоящая леди», — сморщила носик Лёнечка. — Лёгкая ирония, ласковая полуулыбка. Это внешне. А внутренне там полная отбитость на фоне пережитого и мироощущение «гори оно все огнем, этот мир мне задолжал». Это было на момент ее смерти. Потому что она все-таки умерла, я ее личность не получила как таковую. Просто распутала в памяти, в эмоциональных реакциях… Ну, ей действительно очень не повезло по жизни. И, что хуже всего, она старалась всегда быть хорошей и поступать правильно — примерно как я. И все это не дало абсолютно никакого положительного результата ни для нее, ни для ее семьи! — Лёня вздохнула. — Ладно, неважно. Мам, серьезно, не бери в голову, это было не со мной, а то, что было со мной, я пережила и стала только сильнее. Смотри, какой бицепс! — она заставила Машу пощупать свое плечо. — Видели, на что способны Ульн и Бер? Так вот, я спокойно могу разрушить это здание в одну каску, минут за… — она что-то прикинула, — ну, за десять, наверное. Оно довольно крепкое и сейсмоустойчивое. Великий мастер — не комар чихнул!