Книга В его огне, страница 30 – Ольга Рузанова

— Поздоровался? - спрашиваю не сильно заинтересовано, а в памяти тут же всплывает негромкий голос Левши и его тихое, обращенное не ко мне «здорово».

— Нет, но... так смотрел странно, будто... - она судорожно вздыхает и быстро облизывает губы, - Будто скучает. Как думаешь?..

— Что именно? - не понимаю вопроса.

— Может он скучать по мне?

— Я не знаю.

— Он был один... Ну, то есть, его новой телки с ним в машине не было. Может, они уже расстались?

Я лишь пожимаю плечами и принимаюсь расчесывать волосы.

— Майя... ты все еще злишься на меня, да?

— Нет.

— Ну, представь себя на моем месте! Отовсюду давят, таскают на допросы, потом вообще выясняется что за всем стоит твой отец!.. Что ты подумала бы на моем месте?..

Я не хочу больше в этом разбираться. Не с Лерой. Это переливание из пустого в порожнее, которое не исправит того, что уже случилось.

— Я уже начинаю подозревать, что ты была не такой уж и виноватой, - наседает она, пытаясь смотреть мне в глаза, - Может, у тебя действительно были причины мстить ему?

Сбитая с толку, я застываю. Расческа замирает в моих волосах.

— Какие причины?

— Тебе лучше знать. Но может, и та гаишница не врала, а?..

— Рита?

— Вроде да... Может, он правда ее бил и насиловал?..

— Бред.

— Может, он и тебя... обижал, а я, дура, не поверила.

Зародившийся в затылке холод поднимает волосы дыбом, а потом тонкой струйкой стекает вдоль позвоночника. Внутренности завязываются в узел. Я поворачиваю голову и ловлю ее открытый обещающий взгляд.

— О чем ты?.. Что значит, обижал?

— Мне Сашка кое-что рассказывал... - выговаривает Лерка проникновенным шепотом, - Ему показывали протоколы.

— Какие протоколы?

— Ну... я не сильно в этом разбираюсь, но, кажется, твои показания.

— Мои показания? И что с ними?

— Ты рассказала следователю, что он насиловал и бил... - произносит она и испуганно смотрит на меня во все глаза.

— Я рассказала?.. - переспрашиваю, все еще не веря своим ушам.

— Я понимаю, он жесткий, и ты мне сама вряд ли бы такое рассказала, но... говорят, гаишницу он поломал неслабо...

— Я... - голос пропадает, в горле взрывается боль, - Я ничего такого не говорила... Я... Он никогда меня не обижал.

Я провела с дознавателем и моим отцом многие и многие часы, но в точности помню каждое сказанное мной слово. Я никогда такого не говорила.

— Сейчас-то что уже говорить?.. - вздыхает Лерка, явно мне не поверив, - Дело закрыто. Левша на свободе.

— Я никогда такого не говорила! - повторяю громче.

— Я не знаю... - бормочет, она вдруг расстерявшись.

— Эй, время! - кричит нам из зала Ренат, - Я тороплюсь.

Мы выходим из подсобки. Я, ничего не соображая, на автомате принимаю кассу и слепым взглядом провожаю спину Рената. Лера остается.

— Ты сказала, что Сашка видел мои показания, в которых я утверждала, что Влад насиловал меня?.. - повторяю все, что удалось выцепить из того, что она сказала.

— И бил... У тебя же было разбито лицо, помнишь?..

— Это не он.

— Но Сашка говорит, что...

— Это не он! - вскрикиваю, потеряв выдержку, - Он никогда не поднимал на меня руку и тем более, не насиловал!.. И я никогда не давала таких показаний!

Повисает тяжелая густая тишина. Мешая думать, она долбит в барабанные перепонки.

— Я ему позвоню.

— Кому?.. - пугается Лерка.