Книга А кофе с меня, страница 78 – Элфи Рид

— Ну что, тунеядцы, — Глеб бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида на засыпающую Юльку и Стаса. — Курс на Ленинградку. Кому не нравится моя музыка — идут пешком вдоль МКАДа.

Он переключил передачу, и огромный черный внедорожник мощно сорвался с места, унося нас вглубь светящейся неоном ночной столицы. Я смотрела на его резкий профиль в полумраке, на уверенные руки, лежащие на руле, и понимала: Италия закончилась. Курортный туман стремительно рассеивался, уступая место жесткому неону ночной Москвы.

Пора было принудительно заземляться, вытряхивать из головы эти странные, лихорадочные мысли и экстренно переключаться во взрослый, автономный режим: работа, дедлайны, дом.

Я упрямо отвернулась к окну, разглядывая бегущие мимо жёлтые огни трассы, и мысленно пообещала себе, что, как только мы доедем до его квартиры, я высплюсь, соберу вещи и вернусь в свою привычную, безопасную рабочую колею. На свою территорию, где правила игры устанавливаю я сама.

УЛЬЯНА

Мы приехали.

Когда за тяжелой металлической дверью захлопнулся замок, я огляделась. Квартира Глеба оказалась куда скромнее его хищного автомобиля. Никакого пафоса или кричащей роскоши — классический, но абсолютно холодный, безжизненный дизайн. Всё в серо-бежевых тонах, порядок и глянцевые поверхности. Здесь вообще не чувствовалось уюта.

Я, как художник, всегда на автомате цеплялась глазами за детали, обожала рассматривать кружки, необычную посуду. Но здесь рассматривать было решительно нечего. На открытой кухонной полке ровным рядом стояли три серые гладкие чашки. Без рисунков, без рельефа. Просто матовая геометрия.

«Какой же сухарь», — тоскливо пронеслось у меня в голове. Человек-функция. Живёт по чертежам, пьёт из серых чашек.

Стас, по-хозяйски бросив свой рюкзак в коридоре, зашел на кухню, открыл холодильник, плеснул себе минералки и, обернувшись к Глебу, спросил:

— Самойлов, я не понял. Ты когда уже себе нормальную квартиру купишь? Тебе самому не надоело который год по съёмным мотаться?

Глеб в это время стягивал через голову худи, оставшись в одной футболке. Он даже бровью не повел на вопрос друга, ответил сухо и максимально буднично:

— Меня всё устраивает, Стас. Ещё один ремонт я сейчас просто не вывезу, мне им заниматься некогда. Объектов по горло. Тем более я в той сделал и сразу переехал, теперь стоит пять лет пустая.

Глеб по-хозяйски оперся ладонями о кухонный островок, переводя взгляд со Стаса на меня.

— Так, тунеядцы, теперь распределяемся. Новиковы, ваша берлога на сегодня — диван в гостиной. Постельное в шкафу.

— Кирьянова…

Он сделал паузу, и я внутренне подобралась, готовая выставить оборонительные щиты.

— …Кирьянова идёт спать в мою спальню, — ровно закончил он. — Больше вариантов нет, да и не зачем, все равно дрыхла со мной весь отпуск — и многообещающе улыбнулся.

Я фыркнула, но послушно пошла в спальню переодеваться.

Его комната оказалась логичным продолжением всего этого мужского логова: большая кровать с идеально натянутым темно-серым бельем, массивный шкаф и панорамное окно, за которым глухо шумела ночная Москва.

Никаких разбросанных вещей, никаких лишних предметов. Абсолютный, стерильный минимализм. Я открыла свой чемодан, выудила оттуда любимую домашнюю футболку. Смыв в ванной дорожную усталость, я вернулась на кухню. Стас к этому моменту уже беспробудно спал на диване в гостиной, а Юлька сидела в одиночестве пила чай. При моем появлении она подняла глаза.