Книга Друг племянника. В ловушке запрета, страница 40 – Кристина Жиглата

— Одиннадцать лет — это такие мелочи, забудь ты об этом, — продолжает хрипеть он, настойчиво переубеждая меня и продолжая свои дразнящие движения пальцем. — Тем более, ты выглядишь гораздо младше меня. Ты идеальна.

Вместо очередного проклятия из моей груди вырывается короткий, нервный смешок. Господи… Нашел же время и место, когда льстить! Нашел обстановку для комплиментов!

— Исла, давай просто попробуем… — его голос внезапно становится тише, в нем прорезается какая-то бешеная, пьянящая нежность. Он утыкается носом в мою шею, оставляя влажный след. — Пока тайно, если ты так этого хочешь. Если боишься Егора. Но будь моей! Слышишь? Просто доверься мне хотя бы раз!

Я отчаянно, отрицательно качаю головой, пытаясь сказать свое твердое «нет», но когда горячие губы Ильи снова накрывают мои, я ломаюсь окончательно. Напрочь теряю волю и начинаю жадно, с позорной готовностью отвечать на его поцелуй. Илья победно хрипит мне прямо в рот. Он делает одно незаметное, отточенное движение свободной рукой, нажимает какую-то кнопку на панели, и водительское сиденье, на котором он сидел, с тихим жужжанием резко отодвигается далеко назад, освобождая пространство.

В ту же секунду Илья подхватывает меня сильной рукой под ягодицы, делает один мощный, рывковый рывок вверх — и я в мгновение ока оказываюсь верхом на нем. Моя узкая юбка с треском разрывается по шву. Я сижу прямо на его крепких бедрах с широко разведенными ногами, чувствуя его огромный, каменный стояк сквозь ткань его джинсов. В тишине салона раздается характерный щелчок — Илья блокирует все двери. Я крупно вздрагиваю всем телом, прекрасно понимая, что именно он собирается сделать со мной прямо сейчас. Назад пути больше нет.

Судорожно упираюсь ладонями в его массивные плечи и с неподдельным ужасом в расширившихся глазах шепчу:

— Илья… мы до сих пор стоим прямо перед главным входом в ресторан!

— Все сотрудники и гости уже разошлись, Исла. На улице полночь.

— Здесь повсюду камеры наблюдения! На стенах! — не уступаю я, пытаясь найти хоть какую-то спасительную зацепку.

— А у меня наглухо затемненные, бронированные окна. Снаружи сплошная темнота, никто ничего не увидит, — бьет наотмашь он.

— Илья! — яростно рычу я, понимая, что на каждый мой панический протест у этого сумасшедшего парня заранее заготовлен идеальный, непробиваемый ответ.

Он настроен чертовски решительно. Этот татуированный наглец хочет трахнуть меня прямо здесь, в машине, на переднем сиденье под окнами моей работы, и его сейчас не остановит ни один закон во вселенной.

Сильнее, до боли прижав меня к своей широкой груди, Илья ловко поддевает края моей узкой юбки-карандаша и безжалостно задирает её высоко вверх, разрывая её окончательно и тем самым полностью освобождая мои ягодицы. Его большие, жесткие ладони по-хозяйски, грубовато проминают мою кожу, заставляя меня плавиться от возбуждения. А затем он резко поддевает мои шелковые трусики по бокам, наматывает тонкие края на свои сильные пальцы и одним легким, уверенным движением с треском разрывает их пополам.

От этого резкого, пугающего треска рвущейся ткани, который громким эхом раздается в замкнутом салоне, я снова на секунду прихожу в себя. Страх и стыд на мгновение перевешивают кайф.

— Илья… остановись. Я после тяжелого, двенадцатичасового рабочего дня, — выдаю я из себя самый последний, самый постыдный и нелепый женский предлог, лишь бы заставить его притормозить. — Мне бы… мне бы душ сначала принять… Я ведь с работы.