Книга Тени Грейфолла 1, страница 13 – Алекс Кош

Он криво усмехнулся, но улыбка тут же пропала.

— Хотя ты, скорее всего, все равно попыталась бы меня оправдать. У тебя был этот отвратительный талант. Ты умела видеть в людях лучшее даже тогда, когда они старательно демонстрировали худшее. В моем случае тебе приходилось использовать этот дар постоянно, но ты почему-то не сдавалась.

Себастиан провел пальцами по краю плиты, стирая тонкую полоску пыли.

— Я вернулся не потому что стал достойным де Грейвов. Не будем оскорблять мертвых такой откровенной ложью, я всё та же сволочь, что и раньше. И я вернулся лишь потому, что у меня осталось не так много времени, а список людей, которых нужно найти и наказать, слишком длинный.

Он повернулся к третьей плите.

Лиана.

На камне не было длинных титулов. Только имя, годы жизни и маленькая резная ветвь белого шиповника, которую, наверное, заказал кто-то из слуг — только близкие знали, что Лиана любила это растение.

Он опустился перед саркофагом на одно колено и коснулся крышки. Камень был холодным даже через ткань перчатки, и, что удивительно, совершенно чистым от пыли. Такое впечатление, словно кто-то недавно приходил сюда и протирал его до блеска. Странно… Если это родственники, то почему другие плиты нетронуты? Но думать об этих житейских мелочах ему сейчас совершенно не хотелось.

— Привет, Ли, — прошептал Себастиан.

И вот теперь память ударила самым светлым, и оттого максимально болезненным воспоминанием. Лиана сидела в отцовском кабинете, болтала ногами на слишком высоком стуле и внимательно слушала Солдрина, который объяснял что-то про несовместимость огненных Камней Душ с дешевыми медными проводниками. Себастиан тогда валялся на диване, изображал смертельную скуку и строил планы побега в бар к Оттону. Лиана обернулась и сказала, что однажды он пожалеет, если так ничего и не выучит. Он ответил что-то остроумное, самодовольное и наверняка мерзкое. Она надулась, но через пять минут все равно принесла ему печенье, потому что была ужасно слабохарактерным ребенком с преступной склонностью прощать идиота брата.

— Ты была права, — сказал Себастиан камню. — Я пожалел. Не сразу, конечно. Твой старший братик всегда был немного тугодумом, но даже мне жизнь преподнесла свои уроки так, что их невозможно было не усвоить. Эти десять лет всё, чем я занимался, разумеется, помимо вопроса выживания — это учёба. Когда ты слаб, то начинаешь искать силу во всём, до чего сможешь дотянуться, даже в книгах.

Он склонил голову.

— Прости меня. За все… За то, что не слушал. За то, что смеялся над вещами, которые были важны для тебя. За то, что никогда не был тем братом, которым ты бы гордилась. И за то, что в тот день остался жив, а ты — нет.

На последних словах голос дрогнул и сорвался на фальцет. Он сжал пальцы так сильно, что кожа перчатки тихо скрипнула, но этот звук позволил ему справиться с захлестнувшими эмоциями.

— Я знаю, что мертвым обычно обещают что-то пафосное и светлое: покой, память, молитвы, цветы. Но во мне никогда не было ничего светлого, поэтому я пообещаю то, что теперь умею делать лучше всего… Я найду каждого, кто приложил руку к вашей смерти. Тёмных эльфов и Чёрных Собирателей, всех, кто атаковал нас заклинаниями, кто стоял рядом и смотрел, или, наоборот, не смотрел.