Книга Тайна Паганини, страница 96 – Наталья Николаевна Александрова

Я перешла в сквер, остановилась там, чтобы еще раз внимательно осмотреть улицу.

Честно говоря, я поняла, что зря сюда приехала.

За пятнадцать лет, прошедшие с исчезновения моего отца, здесь многое изменилось. Вот даже того кафе нет. На что я рассчитывала, если даже тогда, по горячим следам, отца не нашли?

Вдруг совсем близко от меня раздался сильный, хорошо поставленный голос:

— Девушка, а девушка!

Я оглянулась.

На ближней ко мне скамейке сидел маленький, сухонький старичок в клетчатой кепке. В руках у него был батон, от которого он отщипывал кусочки и кормил голубей.

Кроме него, никого поблизости не было, а этот старичок плохо вязался с окликнувшим меня сильным голосом.

Я отвернулась, и снова раздался тот же голос:

— Это я вам!

Я опять повернулась к старичку.

Он перестал кормить голубей и смотрел на меня выцветшими подслеповатыми глазами.

— Это вы мне? — на всякий случай переспросила я.

— Вам, вам! — кивнул старичок и показал на скамейку рядом с собой.

Заинтригованная, я подсела к нему.

— Я вижу, вы что-то ищете, — проговорил он, отщипнув еще кусочек от батона. — В одну сторону прошли, в другую…

— Ну да, ищу… Здесь ведь раньше было кафе с таким смешным названием — «Мартовский заяц».

— Точно, было! Теперь на его месте пекарня.

— А, ясно! А я уже думала, что перепутала. Я раньше здесь жила, — соврала я. — Вот приехала посмотреть на свои детские места, да только все здесь изменилось.

— Точно, очень многое изменилось. Хотя и не все. А вы, девушка, в каком доме жили?

— Вот в том, где магазин восточный! — показала я на первое попавшееся здание.

— В седьмом доме, значит… Наверное, я вас часто видел. Я ведь в этом самом магазине работал. Только он раньше не этим барахлом восточным торговал…

— А чем? — заинтересовалась я.

— А вы разве не помните?

— Забыла. Маленькая была совсем.

— Ох, память! Я понимаю, в моем возрасте… когда я здесь работал, это был комиссионный магазин, но не простой: он торговал музыкальными инструментами.

— Музыкальными… — повторила я за стариком.

Дед «лечил» и реставрировал скрипки.

Отец учился играть на скрипке.

И в том месте, где он загадочным образом исчез, находился музыкальный магазин…

Вряд ли это простое совпадение!

Кулон у меня на шее стал чуть теплее. Или мне показалось? Но нет, я знаю, что все события, которые со мной происходят, тесно связаны.

— Значит, вы в седьмом доме жили, — проговорил старик задумчиво, — а в какой квартире?

Я подумала, что могу запутаться в показаниях, и решила ненавязчиво перевести разговор на другую тему.

— Какой у вас голос звучный! — проговорила я с искренним воодушевлением. — Вы, может быть, раньше на радио работали? Или на телевидении?

— Голос… — проговорил он печально. — Когда-то, девушка, у меня и правда был голос. Настоящий оперный баритон. И работал я не на радио, а в Мариинском театре. Пел арии Риголетто, Жоржа Жермона из «Травиаты», Евгения Онегина, Веденецкого гостя из оперы «Садко» этого самого Римского-Корсакова, на чьей улице мы с вами сейчас находимся, князя Игоря…

Он прикрыл глаза, откинул голову и пропел:

— О дайте, дайте мне свободу, я свой позор сумею искупить!..

Голос у него был действительно очень красивый и неожиданно сильный.

Голуби, толпившиеся у его ног в ожидании подачки, испуганно вспорхнули.