Книга Всматриваясь в пропасть, страница 87 – Евгения Михайлова

— Ира, я вижу, ты тоже не очень в порядке, бледная такая, – сказала Валентина. – Давай я и тебе валокордина накапаю. Может, и Ванечке дать валерьянки? Мне педиатр говорила: это можно, это для него даже хорошо.

— Нет, – решительно произнесла Ирина. – Не надо нам никаких валерьянок, Валя. Приготовь нам хороший, вкусный ужин. Ване обязательно какао на молоке. Иди. Заодно успокоишься. А мы попробуем иначе.

Ирина подождала, пока Валентина выйдет, затем села в центр дивана и позвала:

— Иди ко мне, Ванюша. Дай мне тебя обнять. И сам обними меня, пожалуйста.

И когда мальчик несмело обвил руками ее шею, робко ткнулся носиком в щеку, Ира уверенно произнесла:

— А теперь знаешь, как мы поступим? Мы просто обо всем поговорим, сынок. Мы так хорошо во всем разберемся, что никто не отберет нашу силу и правоту. Ты понял, о чем я сказала?

— Да, – прошептал ребенок. – О том, что ты мне теперь мама. Ты сказала: сынок.

Господи, трудно-то как. Есть законы, препятствия, границы, социальные нормы, очень часто предельно тупые. И есть любовь без конца и края. Ну, ничего, посмотрим, что сильнее. Никогда не боролась, так придется начинать.

Через час Ирина вошла в кухню, где пахло блинчиками и какао.

— Как здорово получилось, – весело сказала она. – Ты напекла блинов на весь дом, не меньше. И все одинаковые, как из блинницы. Значит, ты уже в порядке. Ваня в ванне отмокает, там у него утенок плавает. Он смеется! И сказал, что хочет есть. Мы со всем справимся. С Раисой я поговорю. Вижу в ее поведении злоупотребление служебным положением: заставить ребенка вопреки его воле после долгих мучений в детдоме отправиться для эксперимента в детский сад, чудовищный, к слову, – это должностное преступление. Мальчик обрел дом и пока еще не до конца в это поверил. Когда в нем появится уверенность, то он, с его умом и добротой, войдет в любой коллектив. И выйдет из него, если захочет. Это главное в той свободе, которая делает человека полноценным и в идеале счастливым. И еще: знаешь, чем четырехлетний человек отличается от взрослого? Он понимает ровно столько же, если не больше. Только он всегда лучше. Он лучше даже самого себя, каким станет, когда вырастет.

— Вот это верно, – произнесла Валентина. – Они всегда лучше.

Ирина хотела остаться у них на ночь. Но утром занятие, надо переодеться. Она полежала рядом с Ваней, пока тот не засопел сладко, и поехала домой. Около часу ночи позвонил Алексей.

— Извини, что так поздно. Ждал, пока жена спать уйдет. Я должен тебе рассказать, что случилось… Вроде бы все пропало.

Ира выслушала его горестную информацию со странным чувством: искали, бежали, не догнали, упустили… Все это временно и вовсе не катастрофично. Алексей на белой стороне: он жертва. Порядочная, мирная, любящая жертва. Преступники рано или поздно попадаются. А тот, кто не попадется, тот падет от рук своих, как «хромой».

— Леша, – сказала она, – доверь эту ситуацию тем, кому положено ловить и наказывать. Сейчас, когда ты на свободе и уже здоров, самое главное – вернуться к собственной жизни, она не должна больше зависеть от кучки негодяев. Ты нужен Ване, Валентине, мне. А теперь послушай, что на самом деле серьезно. В какую беду попал наш Ванюшка.

Алексей реагировал эмоционально, даже бурно. Рвался разбираться. Потом устало сказал: