Книга Всматриваясь в пропасть, страница 74 – Евгения Михайлова

Вот ее текст: пишет, что не является профессиональным риелтором, продает эти дома по просьбе своих родственников. Она одинокая женщина, поэтому опасается выкладывать в открытом доступе адреса. Просит тех, кто заинтересовался, оставлять в личных сообщениях свои телефоны. Она обязательно позвонит, все опишет, расскажет, как доехать, встретит, покажет. Короче, личные сообщения мы хакнули, телефоны, которые там указали, тоже взломали. Их было всего три. И вот фотка с телефона покупателя, которую выловила наша программа. Смотрим внимательно… Ну что?

— Ну и что там, Ники? – разочарованно произнесла Стелла. – Стоит себе дурацкий дом, возле него торчит тетка, наверное, это и есть Ангелина Мельникова. У тебя есть что-то еще?

— Ник, увеличь женщину на фото, – попросил Сергей. – Еще крупнее, давай по максимуму… Да… Дела. Стелла, посмотри на лицо этой тетеньки в платке внимательно.

— Елки, – выдохнула Стелла. – Да это вылитый Феликс. Может, сестра-близнец?

— Объясняю для туго соображающих, – пояснил Ник. – Для того чтобы на фото выглядеть женщиной, достаточно надеть платье и вот так завязать платок. Половые органы менять не надо.

— Есть адрес? – спросил Сергей.

— А как же. Калужская область…

— Ник, спасибо за помощь следствию, – сказал Кольцов. – Можешь мне перекинуть все материалы? Спасибо. И вопрос к тебе, Стелла: ты что-то помнишь, кроме лица, о человеке, с которым, извиняюсь, спала на протяжении не такого уж короткого времени.

— Да не особенно я с ним и спала, – горько произнесла Стелла. – Я же говорила на допросе, что он меня типа берег, дотронуться брезговал, спал отдельно. Но пару раз было… До всего. Помню рост – примерно сто восемьдесят пять, сантиметров на десять выше меня. И большое родимое пятно на правом бедре. Это очень ясно помню. Такое продолговатое, как разлившаяся клякса.

— Так. Отлично. – Сергей поднялся. – Мне пора, будьте, пожалуйста, на связи. Стелла, работа Ника очень сложная, может оказаться и очень важной. Надеюсь, она будет вознаграждена. Заглядывал как-то к тебе на стрим: ты просила помощи на свое расследование. Разогретая публика осыпала тебя сердечками, цветочками и обещала, обещала…

— Какие же вы все злыдни, – беззлобно произнесла Стелла. – Все шпионите за мной. А я своих людей никогда не обижу. И не стоит меня поучать.

Алексей почти каждый день ездил в отдел Земцова. Отвечал на вопросы следователей, давал объяснения экспертам, общался с художниками, которые пытались создать фотороботы похитителей, несмотря на то что они к своей жертве являлись только в масках.

Все это было так изнурительно, погружало его в состояние такой безысходности, что труднее всего было не взорваться, не послать всех к чертям и самому катиться туда, куда получится добежать. Он терпел из последних сил, но однажды признался Земцову:

— Вячеслав Михайлович, я очень хотел бы помочь следствию, но выйти за пределы собственных возможностей я не в состоянии. Я больше не могу рассказывать, как меня пытали, чем пугали. Это унизительно, неужели непонятно? Да, я не мог выносить ни страшную боль, ни свой страх за близких, особенно за ребенка. Они говорили, что привезут его туда и будут пытать на моих глазах. И я сам набирал все пароли, коды и нажимал команду «отправить». Я бы хотел, чтобы все закончилось на том, что есть. Я готов работать только на выплату долга компании – хоть на свободе, хоть на зоне. Только пусть это кончится. Я вернулся с того света, но я не живу… Так трудно понять? Хотя с какой стати понимать… Кого волнует чужое горе, как говорится.