Книга Остров Время, страница 55 – Евгения Михайлова

Полина все видела, понимала и пыталась сопротивляться, но муж твердо и уверенно заявил, что у нее не получится ни развестись с ним, ни избавиться от него, она уже заклеймена справками и жалобами как «ненормальная». Полина уже почти не сопротивлялась: она больше всего боялась, что об этой войне узнают ее родители, которые живут за городом. Они не очень здоровы и, не дай бог, вступят в конфликт на ее стороне. Что с ними может сделать Сазонова, лучше не знать. А муж Толя стал постоянно угрожать.

— Скоро тебя попрут из театра и со всех съемочных площадок, — мстительно обещал он.

Полина понимала, насколько бесполезно в ее ситуации жаловаться кому-либо, и начала просто искать информацию. Результаты она и привезла показать Кристине. И они были вопиющими. На сайте кооператива отражались поборы с жильцов — типа, на ремонт после будущей аварии крыши, и это были большие деньги. Но они в конце месяца регулярно исчезали под грифом «бытовые расходы», а по сути уплывали на частные счета, которые оказались личными счетами Сазоновой. И тут же начинался новый сбор. Но это было полной ерундой по сравнению с главной добычей Валентины Сазоновой. Она оказалась владелицей не менее пятидесяти квартир в доме. По закону и завещаниям умерших по разным причинам жильцов. Во время поисков Поля и нашла свою единственную соратницу прямо в соседнем подъезде. Женщина приехала из Чехии, где жила последние пятнадцать лет, на похороны матери и обнаружила, что та перед смертью оставила по завещанию квартиру и все свои деньги председателю Сазоновой.

— Этого не может быть, — сказала Марина, дочка покойной. — Я докажу это. Я не последний юрист в Чехии. Получится и в Москве.

И она не уехала. Они с Полиной делали одну работу, пока не соединили свои результаты. Дочь покойной завещательницы — Марина Егорова — добилась профессиональной экспертизы документов, и специалисты обнаружили подлог: подпись покойной была сфабрикована. И это стало первой отменой завещаний в кооперативе Сазоновой. Ее начали вызывать в прокуратуру, ее «доходы» со сборов у жильцов пошли на взятки следователям, которые Марина тоже сумела доказать. И Полина решилась ставить свою подпись под обильными и очень грамотными жалобами Марины. Конечно, ей пришлось за все это платить следующими порциями унижений, но Марина в силу своей международной репутации честного юриста была вне подозрений. Она вернула себе квартиру матери даже не потому, что ей это было нужно. Она решила, что это нужно всем тем, кто по вине Сазоновой остался без жилья и денег. Таких людей оказалось очень много. Но кого волнуют ограбленные родственники, когда речь идет о человеке, способном щедро поделиться с тем, кто может закрыть на все глаза… В том числе на часто сомнительные причины смерти несчастных жильцов дома.

— Знаешь, — сказала Полина Кристине, — мне вся эта грязь казалась лишней до одного случая. Я дружила с соседкой с верхнего этажа. Там жила в пятикомнатной квартире Тоня Андреева, вдова известного ученого, академика. Очень умная, тонкая женщина. Мы часто встречались: она любила печь пироги и приглашала меня на вечерний чай. Говорила много вещей, которые забыть невозможно. Например, сказала как-то, что очень любит животных. Часто ждет во дворе соседей с собаками, чтобы с ними погулять. Но тут же добавила, что у нас невозможно заводить того, кого полюбишь и кто не сможет без тебя жить. Потом получится неизбежное предательство и катастрофа: «Я даже цветок никогда не заведу, чтобы не оставить его, когда со мной что-то случится». И то, чего она всю жизнь ждала, случилось на глазах всего дома. Тоню вытащили из квартиры люди, среди которых были Сазонова и ее верный помощник, наш вороватый участковый. Увезли на машине скорой, тут же всем объявили, что у Антонины тяжелое истощение, а на следующий день привезли обратно. Вся свора дежурила на лестнице, пока не получили возможность объявить, что Тоня умерла. От истощения! Она была полной и здоровой женщиной, и, когда ее вытаскивали из квартиры, у нее на кухне стояла кастрюля с дрожжевым тестом на пироги. А потом оказалось, что она написала завещание: оставила квартиру Сазоновой, которую презирала с пониманием умного человека, способного сложить дважды два. И ни от кого это не скрывала. Тут-то я и не сдержалась, поставила свою подпись под жалобой Марины в прокуратуру. На следующий день меня и потащили в психушку. Одна соседка рассказала, что на ее этаже жила мать-одиночка с сыном-подростком. Нелегко жили, но очень любили друг друга и были счастливы. Так вот, эта соседка однажды среди ночи услышала шум, выглянула и увидела, как эту семью выводят из их квартиры во двор и сажают в машину. Она там заметила у машины Сазонову и участкового. Мать и сын были без вещей! И они больше не вернулись, искать их было некому… Соседи пошептались на эту тему, а потом узнали, что квартира подарена председательше… Представляешь, Кристина, почему люди молчат и все глотают? Это же чистый криминал, годами, оптом. Практически серийные убийства. Все в доме с привычным ужасом шепчутся о том, как Сазонова носит одиноко живущим людям передачи — какую-то еду, питье, когда те имеют неосторожность пожаловаться, что простудились или что-то заболело, а потом она же первой сообщает о смерти этих людей. После этих угощений люди часто уже не встают. И тоже в обязательном порядке пишут на нее завещания. Родственников, наследников, которые приезжают на похороны, если случайно узнают о смерти близкого человека, участковый запугивает, говорят, иногда даже заводит дело по какому-то надуманному поводу. Все они получают отказы от разных инстанций, в которых у нее все схвачено.