Книга Остров Время, страница 31 – Евгения Михайлова

Так мы начали все сначала. Я научилась обрабатывать швы, потом катать Антона на инвалидном кресле, потом учила его, как маленького ребенка, ходить с помощью ходунков, палок. И у нас получилось. Сейчас он ведущий специалист в небольшой адвокатской конторе. Я тоже работаю. И вечерами мы бежим домой, к сыну. Мне бывает очень трудно, но в самые тяжелые минуты я чувствовала, что мое счастье вернулось. Счастье — это не бездумное ликование на ровном месте. Настоящее счастье включает в себя и боль, и печаль, и страдания. Но это все общее сокровище и забота.

Так что, уважаемые психологи, психиатры и психи! Учите и учитесь читать собственные души и отличайте одно от другого. Так и болезни отстанут, уступят место настоящим чувствам, без которых жизнь — это одиночная палата и смирительная рубашка. Привет идиосинкразии и ее жертвам. Все в наших руках и мозгах. Если коротко — станьте своими врачами. «Врачу, исцелися сам»^[2].

Так двумя словами можно выразить суть закона Мерфи. Несмотря на жутковатый смысл, это шутливый и позитивный закон. Он о том, что худшее — то есть самые жуткие опасения человека — непременно случится, если не… Если не предвидеть каждую невзгоду, напасть, ошибку, неприятность, заковыку и прочие подлости судеб. Лучше не выпускать свои страхи из головы, лучше побаиваться, постоянно защищаться. Американский инженер Мерфи однажды пострадал от собственной ошибки, так как во время серьезного опыта неправильно подключил датчики. О чем впоследствии написал: «Если что-то должно пойти не так, оно пойдет не так…» Если все тысячу раз не проверить.

В общем, все в той или иной степени знакомы с законом Мерфи и знают, о чем там речь. О том, что неприятности нас не предупреждают о своих визитах, но больше шансов избежать последствий у тех людей, которые в меру осторожны, предусмотрительны, даже чуть подозрительны и немного трусливы. Ключевое слово — «в меру». Речь точно не о паранойе. Как подтвердят настоящие научные исследования, инстинкт самосохранения напрочь отсутствует только у клинических идиотов. И в той или иной степени этот полезный инстинкт молчит по другим понятным причинам, таким как вредные привычки, разного рода зависимости и прочее.

Настя родилась удачным ребенком — и внешне, и внутренне. У нее были правильные, любящие родители и очень благоразумная бабушка. Девочка стремительно умнела, хорошела. Она привлекала к себе друзей и подруг, ее успехи радовали учителей. И она даже не старалась все делать правильно, у нее это получалось просто так. Потому что так советовала бабушка, так делали мама и папа. Ей никогда ничего не запрещали, просто советовали, как поступать лучше и безопаснее для себя.

И все было хорошо. До того самого дня.

Настя уже была студенткой второго курса Московского института психоанализа, когда впервые в жизни нарушила общее правило семьи — всегда возвращаться домой до одиннадцати вечера. Но на той вечеринке группы, которая собралась в квартире одной из девочек, было так приятно и весело. И девочка жила так близко к дому Насти: метро рядом — и всего три станции до ее дома. Короче, все было ясно и безопасно. Но Настя, конечно, позвонила домой и сообщила, что немного задержится. До той ночи ее слова всегда соответствовали их содержанию. Немного — это совсем мало, от силы час-полтора… Никто не возражал, только бабушка напомнила о том, что надо быть осторожной.