Книга Неживой свидетель, страница 21 – Валерий Шарапов

— Ваша сестра ни о чем таком не рассказывала, — заметил Бурцев.

— Конечно, она другую жизнь прожила. У Машки, чай, нянька была, то есть я. А то мало забот, так еще и младшую сестру на шею повесили. Мне бы ее детство! Я, как могла, Машку оберегала. Следила, чтобы одевалась тепло, кушала вовремя, тяжелой работой себя не перегружала. Машка и выучиться смогла, я же до двадцати лет неграмотной была, пока в ликбез на заводе не взяли.

— Вы на заводе работали? Я думал, в ателье.

— Где я только не работала! В ателье лишь после войны попала благодаря Машке. Сама-то сеструха к тому времени до закройщицы доросла и похлопотала, чтобы меня на курсы портних направили, а потом к ней в ателье взяли. Хотела, чтобы я в своем возрасте не напрягалась слишком. А если мне не понравится, то могу уйти. Понимаете, я не приучена к бабьей работе, не разбираюсь во всех этих тряпках проклятых. Шины-крепдешины, чтоб их!.. Как я вообще могу платья шить, если сама всю жизнь в обносках да в заводской робе проходила? Нет, надоело все хуже горькой редьки, и я на завод решила вернуться! — Она в сердцах махнула рукой.

Бурцев понял, что ничего полезного не услышит, поэтому собрался уже прощаться, как у Настасьи вырвалось неожиданное признание:

— Хотя, если подумавши, склады те нам помогли. Иван к бутылочке приложиться страсть как любил. Пил бы дома, поднимал бы руку и на мамку, и на нас с Машкой. Но нет, он на складах напивался, подальше от дома. А потом именно работа на складе его от пьянства отучила.

— Как это случилось?

— В октябре сорок первого начальник его пьяным поймал и пригрозил доложить куда следует, если такое повторится. Время-то военное, сами помните, тогда к нарушителям дисциплины очень крутые меры принимались. Иван перепугался, что его на лесоповал отправят, и завязал.

Сказанное Настасьей показалось нелогичным.

— Постойте-ка, неужели до сорок первого года его ни разу пьяным не застукали? — недоумевающе спросил майор.

— Представьте себе! — усмехнулась она. — Хитер был, изворотлив. Умел складской график так изучить, что пил беспробудно и не попадался. Не хотелось ему место потерять, иначе пришлось бы со складами расстаться и податься в рабочие.

Вернувшись из ателье в отделение, Бурцев собрал команду и подвел итоги дня. Никаких существенных зацепок обнаружено пока не было.

— Время позднее, утро вечера мудренее, как говорится, — подвел черту Олег. — Поэтому Марфу Петровну проведаем завтра. Заодно походим по ее соседям, расспросим, как жила семья Нефедовых.

* * *

Во дворик въехал хромой мужчина с тележкой, немолодой, на вид ближе к шестидесяти, с широкой, но короткой бородой, в которой обильно проступала седина. Тележка в виде умело и надежно сколоченного деревянного ящика была приспособлена под передвижную точильную мастерскую, о чем говорили абразивный круг, тиски, набор наждачных оселков и другие принадлежности. К тележке крепился на проволоке крохотный колокольчик, оповещавший жильцов своим позвякиванием о приближении мастера.

Сейчас точильщиков в Москве становилось все меньше, хотя в первую послевоенную пятилетку их услуги пользовались немалым спросом. Катали мужички по дворам свои тележки и точили одиноким женщинам ножи и ножницы, попутно выполняя мелкий ремонт.

Видать, в провинции работа точильщика до сих пор помогает семьям сводить концы с концами, в Москве же надобность в ней отпадает. Времена меняются. Во-первых, у некоторых из овдовевших в войну баб подросли сыновья, которые теперь сами в состоянии наточить матери ножи с ножницами. Во-вторых, в столицу стягивается много людей, приезжают новые семьи, мужчин в городе прибавляется.