Книга Шиша. Изгоняющие бесов, страница 87 – Полина Луговцова

Пленница вздохнула во сне и перевернулась на спину; перемотанные скотчем руки оказались на животе. Волосы соскользнули с лица, и Лукерья узнала девушку из купеческого дома.

— Аглая… – вырвалось у нее.

Веки пленницы дрогнули, но она не проснулась.

— Ты знакома с ней? – Роман вскинул на Лукерью пристальный взгляд.

— Нет, просто встречались в мастерских музейного комплекса, и я слышала, как к ней обращались по имени.

— Редкое имя. Раз услышишь – не забудешь. – Роман вдруг присел на корточки, в руках у него появился перочинный нож, и он ловко перерезал им скотч на запястьях девушки.

— Уверен? – встревожился Илья.

— Никуда она не денется. На крышку подпола шкаф поставим, притащим из нашей комнаты. В нем полно всякого хлама деда Гриши. Шкаф тяжеленный, девчонка отсюда ни за что не выберется.

— А если набросится на нас, когда вернемся?

— Не набросится. Маг я или кто? – Роман вскинул брови и со значением посмотрел на друга, а затем разрезал скотч и на лодыжках пленницы, которая продолжала безмятежно спать, как будто несколько ночей перед этим не спала.

Они выбрались из погреба. Илья и Роман приволокли шкаф из своей комнаты, которую арендовали у хозяина дома. Для этого им пришлось приколотить дверцы шкафа гвоздями, иначе в процессе перемещения оттуда бы хлынула лавина разносортного хлама, которым шкаф был набит до отказа. Судя по скрипу ножек о дощатый пол, весил он по меньшей мере тонну, и парни передвигали его с большим трудом. Зато можно было не беспокоиться, что пленница, одержимая бесом, вырвется из подполья в их отсутствие.

Пес продолжал нервничать. Пока Илья и Роман двигали шкаф, он все время крутился у них под ногами, рычал, скулил и часто тыкался носом в дверцы и стенки шкафа, оставляя на облезлой лакированной поверхности круглые влажные пятна.

— Да что с тобой, Гром?! – не выдержав, рявкнул на него Роман, на этот раз по-настоящему сердито.

Прижав уши, пес виновато глянул на него исподлобья и снова ткнулся носом в шкаф, а потом еще и царапнул по нему лапой.

— Может, крыса там? – предположил Илья.

— Ну не знаю… Серьезный вроде бы пес, никогда крысами не увлекался.

Когда отъезжали от дома – Илья за рулем, Роман с ним рядом, а Лукерья и Гром на заднем сиденье, полицейской машины и толпы зевак на улице уже не было. Улица выглядела пустой, тихой и как будто застывшей: ни звука, ни шороха, ни даже малейшего ветерка. Но в воздухе витало что-то незримое, вселяющее предчувствие беды и навевающее мысли о том, что вся эта сельская идиллическая картинка лишь видимость, временное затишье, какое обычно бывает перед грозой.

Если бы, выезжая с улицы, они оглянулись, то увидели бы, как в другом ее конце появился высокий крупный мужчина. Он озирался, будто искал кого-то. Даже издали можно было заметить черную «пиратскую» повязку, пересекавшую его лицо.

Нинсанна проснулась, но открывать глаза не спешила, потрясенная ужасными ощущениями. Ей казалось, что она угодила в мешок с гвоздями: со всех сторон в тело, включая лоб и щеки, впивалось что-то твердое и острое, причиняя сильную боль. Вдобавок к этому, гудела голова, в висках стучали отбойные молотки, а суставы рук и ног ныли так, словно их вывернуло наизнанку. Она понимала, что, если пошевелится, станет еще больнее, и собиралась с духом, чтобы попытаться выбраться из кучи «гвоздей», заодно восстанавливая в памяти ход событий, предшествовавший ее отходу ко сну. Вскоре до нее дошло, что это был не сон, а обморок, и случился он в момент ее падения, когда она пробиралась к своему дому через соседский двор, представлявший собой свалку бытовой техники и разнокалиберной домашней утвари. Проклятый барахольщик Гришка насобирал у себя во дворе целые горы хлама, причем складывал все как попало, не заботясь о том, что однажды может случиться обвал. К несчастью Нинсанны, момент обрушения настал как раз тогда, когда она находилась в опасной близости от одной из этих гор. Да, возможно, она и сама была виновата: потянула за какую-то штуковину, загораживающую окно в доме барахольщика. Нинсанне непременно хотелось туда заглянуть, но зачем? Мысли с трудом ворочались в голове, раскалывавшейся от боли. Зачем ей понадобилось заглядывать в окно этого вечно грязного старикана, провонявшего всеми помойками и свалками Дивноречья? Личная жизнь Гришки никогда ее не интересовала. С чего бы ей лезть к его окнам? Что она могла там интересного увидеть? Старик жил вдвоем с наглым рыжим котом, и она терпеть не могла их обоих (кота, пожалуй, даже сильнее, чем хозяина). Таких паскудных котов, как Гришкин Муравей, во всем Дивноречье больше было не сыскать. Он гадил исключительно в чужих дворах – видимо, во дворе хозяина места для кошачьих дел не нашлось, и по весне его похождения по соседним огородам превращались в настоящее бедствие: не только Нинсанна, но и другие хозяйки не раз обнаруживали свои грядки, перепаханные котом, сразу после посева семян.