Книга Шиша. Изгоняющие бесов, страница 80 – Полина Луговцова

Варвара стояла, с сосредоточенным видом тыча в телефон, и, не поднимая головы, произнесла с тревогой:

— Что-то ни полиция, ни охрана не отвечают! Куда они все подевались, не пойму!

Лукерью разбудил мощный шум автомобильного двигателя. Открыв глаза, она прислушалась. Судя по звуку, рычал джип парней, снимавших комнату у деда Гриши. Вначале Лукерья испугалась, подумав, что они уезжают, Илья ведь говорил вчера о том, что находится в Дивноречье последний вечер. Но звук не удалялся, больше было похоже на то, что машина, наоборот, въезжает во двор дома деда Гриши. Слышно было хорошо, ведь тот дом находился сразу за домом Нинсанны, через дом от владений Лукерьиной тетки. Интересно, куда это Илья и его друг ездили посреди ночи?

За окном темнело небо, с одной стороны чуть посветлевшее. Утро еще не наступило, но стремительно приближалось. Взглянув на настенные часы, Лукерья убедилась в этом: почти четыре, через полчаса верхний край солнца покажется над горизонтом. Вспомнилось странное поведение тети Клавы, напугавшее ее прошлым вечером. Тревога вновь сдавила сердце. Лукерья не знала, чего ожидать от обезумевшей родственницы. Может быть, конечно, это и не одержимость, просто тетя Клава устала на работе или у нее случилось временное помутнение рассудка, и потом, выспавшись, она снова станет прежней. Однако надежда на это была куда слабее страха перед предстоящей встречей с ней. У Лукерьи возникла идея устроить тете Клаве проверку. Она решила потихоньку выскользнуть из дома до того, как та проснется, и спрятаться в огороде, в кустах смородины, чтобы понаблюдать за домом снаружи, а выходя, разложить на пороге укроп и посмотреть, перешагнет тетя через порог или нет. Вот все и выяснится насчет одержимости.

Бережно собрав веточки укропа с порога своей спальни, Лукерья перенесла их к порогу входной двери. Она передвигалась на цыпочках и наступала только на те половицы, которые не скрипели – за год жизни в доме успела запомнить, где находились скрипучие. Однако все старания пошли прахом, когда тишину пронзили чьи-то гневные крики, донесшиеся с улицы. Лукерья, уверенная, что крики разбудили тетю Клаву, застыла на месте, прислушиваясь к звукам внутри дома. Через минуту она с облегчением выдохнула, решив, что тетя не проснулась, и тут раздался новый крик, еще более пронзительный и разъяренный, к нему прибавился другой: где-то отчаянно бранились две женщины. Похоже, замолкать они не собирались. Лукерья с тоской посмотрела на дверь гостиной, где вечером уснула тетя. Странно: там все еще было тихо, даже диван ни разу не скрипнул, а ведь пружины в нем пели на все лады от малейшего движения. Мелькнула жуткая мысль: уж не умерла ли тетя ненароком, иначе почему она до сих пор ни разу не шелохнулась? Обычно она спит очень чутко и ворчит, если ее будит что-то кроме будильника. Говорят, ранним утром сон самый крепкий, но все же…

Лукерье вспомнилась баба Фрося – одна из знакомых тети Клавы, иногда забегавшая в гости посплетничать. Однажды бабу Фросю разбил инсульт, она после него оправилась, но очень изменилась: могла сказануть что-то эдакое, знакомых не узнавала, а один раз даже заблудилась, когда пошла в ближайший магазин, куда ходила всю свою сознательную жизнь. И вскоре после инсульта баба Фрося умерла.