Книга Шиша. Изгоняющие бесов, страница 51 – Полина Луговцова

Аглая вопросительно уставилась на подругу.

— Понимаешь… – Дина замялась. – Мы со Стасом договорились вечером прогуляться к реке. Ты же не обидишься, если я оставлю тебя одну? Ненадолго!

— Да без проблем! Я все равно так устала, что отрублюсь сразу, как только доберусь до кровати, – ровным тоном ответила Аглая, чувствуя, как внутри вскипает буря.

Все, что она сказала потом, прозвучало будто со стороны. Она понимала, что совершает ужасную подлость, но не в силах была замолчать, ей вновь словно кто-то нашептывал, она была почти уверена, что некая бесплотная сущность сопровождает ее, скрываясь за левым плечом, и этой сущности очень не нравится счастливое выражение на лице Дины, появившееся, как только она заговорила о Стасе. И Аглае оно тоже не нравится, поэтому она повторяет слова, внушаемые сущностью, хотя сама она бы не осмелилась такое сказать.

— Знаешь… не хотела тебя расстраивать, но раз уж все так далеко зашло… В общем, будь осторожна с этим Стасом…

— Да? А что такое? – Круглые голубые глаза Дины округлились еще больше.

— Черт, мне, правда, неприятно тебе это говорить, но для твоей же безопасности…

— Не тяни, выкладывай все, как есть! – поторопила ее Дина.

Аглая набрала побольше воздуха в легкие и выдала:

— Стас признавался мне в любви этой зимой. И я его отшила.

— Да? Ну и ладно. Столько времени прошло! Тогда любил тебя, теперь полюбил меня. – Дина пыталась казаться равнодушной, хотя во взгляде сквозило отчаяние.

— Так это еще не все. – Аглая пристально смотрела в лицо подруги, ожидая, что оно исказится в гримасе страдания, когда Дина услышит ее главную ложь. – Стас накинулся на меня и силой поцеловал после того, как я сказала, что он не в моем вкусе. И кажется, он не собирался ограничиваться одними поцелуями. Мы были в его машине, он завез меня в глухую подворотню, соврав, что у него там какое-то дело. Я едва от него отбилась! Знала бы, не села б в его машину ни за что, но кто бы мог подумать… Он предложил подвезти меня до дома после занятий. Сказал, что у него важный разговор и можно поговорить по дороге. Ты как раз болела, тебя не было в тот день.

— Да-а… у меня была сильная ангина… – пробормотала Дина безжизненным голосом.

— Я даже хотела в полицию заявление подать, – продолжала врать Аглая, удивляясь, с какой легкостью льются из нее лживые речи – без запинки, без задоринки. – Но он так умолял, на коленях ползал, даже денег предлагал. И я его пожалела, обещала никому не рассказывать. Но не хочу, чтобы ты пострадала. Не ходи с ним никуда, забудь, выбрось его из головы!

Дина послушно закивала и пробормотала:

— Спасибо тебе.

— Ну мы же подруги. – Аглая улыбнулась и слегка приобняла ее. – Не расстраивайся, ведь вся жизнь впереди, еще встретишь нормального парня.

— Само собой. – Дина громко шмыгнула носом, и у нее подозрительно заблестели глаза.

Аглая ощутила острый укол совести, но внутренний голос принялся убеждать ее, что она все правильно сделала, и пусть немного переусердствовала, выставив Стаса жутким монстром, зато теперь Дина будет обходить его стороной, и он не сможет использовать ее как инструмент для достижения своих корыстных целей.

Народу на территории комплекса заметно поубавилось: пока дошли до сетчатого полога, им встретилось лишь несколько человек, направлявшихся к гончарной мастерской, да небольшая группа школьников, топтавшихся у загона с животными. Время близилось к закрытию, и посетители постепенно покидали экспозицию «Старины славянской». Аглая тоже с радостью отправилась бы домой, но в конце рабочего дня должна была зайти Варвара, которая обмолвилась, что ей поручено проставлять отработанные часы в табель рабочего времени. Нарушив трудовую дисциплину в первый же день, можно непоправимо испортить впечатление о себе как о работнике. О таком могут и в вуз сообщить. Подавив желание покинуть раньше срока рабочее место, Аглая попрощалась с Диной, и подруги разошлись по своим избам. Над крышами поднимались тоненькие струйки дыма, полупрозрачного, как пар изо рта в промозглый день. Аглае подумалось, что растопленные печи не только согрели, но и оживили старые пустые дома, в которых много лет никто не жил, и те задышали, очнувшись от долгой спячки, похожей на смерть.