Книга Шиша. Изгоняющие бесов, страница 2 – Полина Луговцова

— Дяденька! Скорее! – Старшая девочка помахала ему издали.

Сделав над собой усилие, мужчина двинулся на зов: каждый шаг давался с трудом, словно ноги отказывались двигаться в ту сторону. В голову полезли всякие байки о нечисти, которых он немало наслушался за свою жизнь. Были среди них и те, в которых говорилось, что нечисть может кем угодно прикинуться, хоть собакой, хоть вороной, хоть даже маленькой девочкой – лишь бы человека с толку сбить да заманить в гиблое место. Вот спрашивается, и кто эти девочки? Откуда они взялись здесь, посреди леса? В своем селе он их никогда не видел, а другое село находилось километрах в пяти отсюда. Не очень далеко, конечно, но это для взрослого человека, а дети-то как здесь одни оказались?

— Дяденька!

Он вздрогнул от нового возгласа и словно пришел в себя, даже устыдился собственной трусости. Прибавив ходу, он вскоре вышел к девочкам, стоявшим рядом с пеньком – это ему так вначале почудилось, а потом он разглядел в том пеньке человеческую голову, торчавшую прямо из земли. Лицо скрывала копна волос, таких грязных, что определить их цвет было невозможно.

От неожиданности мужчина выронил лопату, и она, падая, ударила его по ноге.

— Вот черт! – выругался он.

Девочки одновременно поднесли ладошки ко рту и зашипели. Точно, как в фильмах ужасов показывают.

— Не надо в лесу это слово произносить, – тихо сказала старшая девочка и показала на голову в земле. – Выкопайте тетеньку.

Мужчина опустил взгляд к голове, шагнул ближе, присел и осторожно приподнял волосяную завесу, чтобы разглядеть лицо. Оно принадлежало молодой женщине лет двадцати или немногим больше, это было видно даже несмотря на перепачканную грязью кожу. Никаких признаков жизни в нем не угадывалось: глаза женщины были закрыты, губы отливали синевой, а щека показалась на ощупь твердой и холодной, когда мужчина прикоснулся к ней. Слишком холодная щека для живого человека. Этого он и боялся. Если перед ним труп, то его точно нельзя трогать.

Он обернулся к девочкам и вздрогнул: теперь их стало трое! Третья девчушка, такого же роста, как и младшая, но очень пухленькая, стояла чуть поодаль.

— Кто это? Подружка ваша? – спросил мужчина, дрогнувшей рукой показывая на девочку, появившуюся невесть откуда.

Старшая и младшая взялись за руки и прижались плечом к плечу, словно опасаясь чего-то.

— Это же не человек, – ответила старшая. – То кукла-«лихоманка», разве не видно? Вы только не глядите на нее. Нельзя. Потом худо будет.

— А-ах, вон оно что! – Мужчина поспешно отвел взгляд, потому что о куклах-«лихоманках» он был наслышан. Их делали для того, чтобы вытянуть все дурное из человека – будь то телесная хворь или душевная. Даже бесов так изгоняли, в куклу «перекладывали». Многие в деревне лечились этим способом и верили, что исцелились именно благодаря правильно подобранной «лихоманке». Правда, сам мужчина к помощи «лихоманок» не прибегал, не возникло такой нужды, слава Богу, а те куклы, которых он видел у односельчан, были куда меньше этой, торчавшей среди сосен в десятке шагов от него. Самую большую «лихоманку» из тех, что он знал, называли Кумохой, ее размер вдвое превышал размер остальных «лихоманок», но и Кумоху делали обычно не больше кошки. Что за «лихоманка» находилась сейчас перед ним и зачем ее тут поставили? Вероятно, для исцеления женщины, закопанной в землю. И, похоже, «лихоманка» со своей задачей не справилась, – женщина по-прежнему не подавала признаков жизни.