Книга Тролльхол, страница 55 – Полина Луговцова

— Разве это так трудно?

— Не трудно, а глупо. Не понимаю, зачем тебе знать мой сон!

— Н-да… видимо, мне придется начать первым.

— Да уж, начни, пожалуйста, раз пообещал.

— Ладно. Но можно еще один вопрос? Совсем простой.

— Что ж, спрашивай.

— Ты знаешь, какого человека изобразила на своей картине?

У Рин вырывается нервный смешок:

— Пытаешься выпытать у меня признание в том, что снишься мне по ночам? Это же и так очевидно!

— Значит, не знаешь. — Юхан тягостно вздыхает, отпускает плечи Рин и, потирая виски, произносит с нажимом, словно выдавливая слова из себя: — Мужчина на твоей картине — это не я.

— Что значит, не ты?! — Рин кажется, что от волнения ее сердце вот-вот выскочит из груди. — Мне, наверное, лучше знать, кого я нарисовала. Ну, может, и не очень похоже получилось, но я рисовала тебя!

— Ошибаешься, — упрямо настаивает Юхан.

— Какая самоуверенность! — Рин презрительно фыркает.

— Получилось похоже, не сомневайся. Но на картине не я, а Ларс, мой брат-близнец. На нем подвеска, подаренная отцом. Он никогда ее не снимал.

Откровение Юхана повергает Рин в шок.

— А-ах, вон оно что… — шепчет она, чувствуя волны мурашек, бегущие по всему телу. — Так вот кто такой Ларс!

— Что тебе о нем известно? Откуда? — Юхан оживляется и буравит ее испытующим взглядом.

Рин теряется, не желая говорить о том, что это имя знакомо ей из записей Лилли. Она не готова признаться в краже дневника, по крайней мере, пока не прочитает его до конца.

— Почему ты молчишь? — Глаза Юхана темнеют, наливаясь свинцом. Взгляд источает арктический холод.

— Просто вспомнить не могу, где слышала это имя, — находится Рин. — Ах, да! Сегодня утром Хуго упомянул его, когда говорил об Элиасе. Он сказал, что Элиаса испортила столичная жизнь, как и Ларса, и что вроде бы с Ларсом стряслась какая-то беда. Я стала расспрашивать о подробностях, но Хуго ушел от ответа. Что случилось с твоим братом?

— Я не знаю. Он пропал два года назад. Просто исчез. Неизвестно, жив ли еще. Полиция не нашла никаких следов.

— О, боже… — В порыве сострадания Рин накрывает ладонью руку Юхана, сжатую в кулак.

— Два года я жил надеждой, что он вернется или хотя бы даст о себе знать. Подозреваю, что он мог исчезнуть намеренно, чтобы помучить меня.

— Помучить? Вы поссорились?

— Я пытался перевоспитать его, вразумить как-то. После смерти отца брат пустился во все тяжкие. Вернувшись домой из Стокгольма, стал вести себя, словно демон, вырвавшийся из преисподней. Устраивал в нашем доме шумные вечеринки вместе со своими столичными дружками, и они там не только выпивали, а еще и принимали какую-то дрянь, превращавшую их в обезумевших животных. Кстати, Элиас тоже был его другом и сокурсником в стокгольмском университете. Не раз целая орда юнцов переворачивала дом вверх дном: они мусорили, тушили о мебель окурки, били о стены пивные бутылки. Дикие, развратные орки! К счастью, отцу не довелось увидеть, как деградировал его сын. Недаром он не хотел отпускать Ларса на учебу в Стокгольм, настаивал на онлайн-образовании, но тот рвался уехать, словно земля острова жгла ему ноги. Отцу не удалось его удержать. Ларс кричал, что не желает прозябать на Тролльхоле всю жизнь и мечтает о свободе. В итоге эта свобода погубила его как личность, пороки взяли над ним верх, и он не смог с ними справиться.