Книга Грязелечебница «Чаша Аждаи», страница 64 – Полина Луговцова

Послышался топот бегущих ног. Тияна метнулась к одной из колонн и едва успела скрыться за ней, а в следующую секунду в зал ворвались двое мужчин в униформе медработников. Они бросились к человеку в ванне, подхватили его под мышки и вытащили наружу. Тот отчаянно сопротивлялся и, казалось, пытался что-то сказать им, но у него выходило лишь нечто нечленораздельное, похожее на мычание быка, почуявшего, что его волокут на бойню: слов было не разобрать. И все же Тияне почудилось, что в этом мычании звучит призыв о помощи. Медработники подтащили человека к шлангу, торчавшему из стены позади ванны. Мощная струя воды окатила пациента, смывая с него вязкую грязь. Его отмытое лицо оказалось знакомо Тияне.

Оно принадлежало Глебу, парню Лизи, тяжело больному брату Ника.

— Говорил же, нельзя оставлять его одного ни на минуту! Куда ты смотрел?! – рявкнул по-сербски один из медбратьев, явно не подозревая о присутствии Тияны, укрывшейся за колонной в паре метров от него.

— Я и не думал, что он совсем обессилел и даже в ванне усидеть не может! – послышался виноватый голос второго медбрата.

— Ну а кто будет за тебя думать? Как будто в первый раз! Ведь знаешь, что все, кому назначают заключительную процедуру, беспомощны, как младенцы. Наше счастье, что этот парень не сможет никому рассказать о том, как чуть не захлебнулся здесь, иначе главный бы с нас шкуру спустил.

— Точно. Но вдруг после заключительной процедуры у него язык развяжется? Я слышал, что после нее все выздоравливают.

— И я слышал, но ни одного не видел! – Фраза завершилась скептическим смешком.

— Так потому что их сразу же домой отправляют, правила такие, здоровых здесь ни дня не держат. Из-за этого все вещи пациента положено заранее собрать. Сразу после процедуры его выписывают, садят в трансфер и увозят в аэропорт или куда там ему надо.

— А вот тут я бы поспорил, да не буду: не мое это дело. Нам важно, чтобы пациент дожил до заключительной процедуры, а что с ним дальше станет – это уже не наша забота.

— Э-э… думаешь, не все выздоравливают?

— Да ты посмотри на него, он же на ногах еле держится! Чудес на свете не бывает. Просто мне кажется, руководство грязелечебницы тщательно скрывает тот факт, что выздоравливают здесь далеко не все, и не такая уж целебная тут грязь, поэтому и придумали так называемую заключительную процедуру для тех, кому совсем худо становится, чтобы наутро остальным объявить о том, что пациент выздоровел и отбыл домой. А он, может, и отбыл, но не домой, а в городской морг! – Говоривший глухо рассмеялся.

— Да ну-у, кто-нибудь уже заметил бы!

— Кто заметит, если окна и двери на ночь наглухо запираются, и не то что выйти, даже выглянуть наружу нельзя. Может, специально для того и сделано, чтобы никто не засек, как они по ночам отсюда трупы вывозят.

— Тебя послушать, так в руководстве одни злодеи… – в голосе возражавшего послышалось недоверие.

— Это большой бизнес, там все злодеи! – уверенно заявил его собеседник, перекрикивая мычание пациента, которого, судя по звуку льющейся воды, продолжали отмывать от грязи.

Но вот шум воды смолк, послышались возня и тяжелые шаги, а вскоре в поле зрения Тияны показались все трое: два медбрата тащили под руки Глеба, с трудом переставлявшего ноги. Они исчезли в одном из арочных выходов, где, судя по звуку, похожему на стук дверцы шкафа, находилась раздевалка. Подумав, что одевать совершенно беспомощного человека – это не быстрый процесс, Тияна решила рискнуть и на цыпочках пересекла зал, до ужаса страшась того, что в любой момент сюда может войти новый посетитель. Но ей повезло, она добралась до двери, через которую входила, и, очутившись в знакомом коридоре, бросилась прочь, спеша убраться подальше от этого места.