Книга Грязелечебница «Чаша Аждаи», страница 45 – Полина Луговцова

— Теперь точно поднимется! – завопила «полоумная» Зорана, тыча пальцем в тело Йованы, лежавшее на земле в паутине кружев. – Покойница не должна покидать свой гроб! Это дурной знак!

— Хватит горланить, Зорана! Проваливай, не то на пинках отсюда вылетишь! Дождешься! – выкрикнула из толпы какая-то женщина.

— Молчи, Мика! Забыла, как в прошлую субботу сама на пинках летала, когда муженек твой напился вдрызг?!

— Ой, ну ты-то всегда все про всех знаешь! Всюду рыскаешь и нос свой в чужие дела суешь! И везде раздоры сеешь! Йовану ведьмой окрестила, а сама-то, сама! Ты и есть ведьма самая настоящая! Вот тебя как раз и надо боярышниковым колом пробить!

— Ах ты, гадюка! – Зорана оттолкнула сына и бросилась куда-то в толпу. Там послышались женские крики и визг, им вторила мужская брань, началась шумная возня. Даже Петра не удержалась и, размахивая руками, полезла в гущу людской массы с яростными призывами к порядку.

Забытая всеми, покойная Йована продолжала лежать на голой земле. Ветер трепал ее седые волосы, выбившиеся из-под сползшего на затылок платка, создавая иллюзию жизни; Тияне показалось, что бабушка действительно вот-вот поднимется, как предрекала Зорана, и тем самым заставит всех угомониться. Заставит вспомнить, какой сегодня день и для чего все они тут собрались. Но об этом вспомнили только тогда, когда кто-то наступил на усопшую, оставив светло-коричневый след на кипенно-белом саване.

— Эй, ты чего по покойнице топчешься, а?! – заорали на него.

Несколько пар рук потянулись к телу, подхватили и уложили его в гроб с такой осторожностью, словно оно было хрустальным. Но, несмотря на все старания, уложить усопшую так, как она лежала там до этого, не удалось: из-под савана некрасиво выглядывали ее ноги в серых пижамных штанах с веселыми котиками. Никто из присутствующих не обратил на это внимания. Никто, кроме Тияны.

Когда опускали крышку гроба, медленно скользящая и дрожащая тень от нее создала мимолетную иллюзию того, будто лицо Йованы изменилось, сделавшись злорадно-насмешливым. Следом раздался стук молотков, вгонявших гвозди в податливую древесину, и Тияна ощутила огромное облегчение.

А в следующий миг она потеряла сознание.

— Ничего страшного, просто голодный обморок. – Приятный мужской голос доносился до слуха Тияны словно сквозь вату, и это вызвало у нее подозрение в том, что ее душа покинула бренное тело и перенеслась в мир усопших. Ей захотелось увидеть говорившего, но глаза не открывались, веки казались свинцовыми и намертво спаянными между собой. Огромным усилием ей все же удалось немного приоткрыть их. В поле ее зрения оказались двое мужчин, стоявших к ней спиной: один – огромный и квадратный, с широкими плечами и короткой шеей, плавно переходящей в коротко стриженный затылок, – одним словом, человек-«глыба», напомнивший ей Горана; другой – гармонично сложенный, с фигурой атлета, обтянутой белым медицинским халатом, – вероятно, доктор, которому и принадлежал этот голос.

— Но почему она так долго не приходит в себя? – взволнованно спросил квадратный, и Тияна окончательно убедилась, что перед нею Горан. – Вдруг у нее кома?

— Это не кома. – Доктор повернулся и окинул Тияну внимательным взглядом. – Дыхание ровное, пульс в норме. При коме такие показатели редко бывают стабильными. Судя по ее бледности, она потеряла сознание из-за чрезмерного падения глюкозы в крови, поэтому я ввел ей глюкозу и немного снотворного. Сон придаст ей сил и продлится недолго, она скоро очнется.