Книга Грязелечебница «Чаша Аждаи», страница 38 – Полина Луговцова

— С главным врачом. Пусть он отменит заключительную процедуру, и мы с Глебом уедем.

— А если Глеб все равно не пожелает уезжать?

— Когда узнает, что процедуры не будет, то думаю, уедет.

— Ладно, я попробую.

«Скарлетт» просияла:

— Спасибо! Храни вас Бог! Я буду молиться за вас всю жизнь!

— Не стоит благодарности. Надеюсь, у вас с Глебом все будет хорошо.

— Я уверена, что мы с ним созданы друг для друга! Главное – вырваться из этой западни. И вы тоже уезжайте отсюда! Вашу свободу они не посмеют ограничить. Скажите, что вам нужно по делам в Белград или еще куда, и уезжайте насовсем! Послушайте моего совета, я чувствую, что это место дурно пахнет и в буквальном, и в переносном смысле, а мое чутье меня никогда не подводило, поверьте! – «Скарлетт» внезапно остановилась. – Дальше я не пойду: я не вхожу в число приближенных Йованы и не еду на кладбище. Прощайте! И не откладывайте свое обещание в долгий ящик!

«Скарлетт» отпустила локоть Тияны, который с силой сжимала все это время, и зашагала в сторону корпусов. Полы черной накидки взметнулись от быстрой ходьбы, открывая изящные загорелые лодыжки и край белого больничного балахона. Тияна потерла ноющий локоть, тяжело вздохнула и поспешила к катафалку.

Широкая, сверкающая на солнце дорога огибала грязелечебницу и, опоясывая гору, петляла над горным ущельем, дно которого тонуло в остатках утреннего тумана, льнувшего к узкой, но гордо блестевшей на солнце речушке. Глядя в окно катафалка, обрамленное траурными занавесками, Тияна почувствовала себя так, словно вырвалась из заточения, и мысль о том, что вскоре ей предстоит вернуться назад, ее угнетала. Странно, ведь грязелечебница казалась Тияне райским уголком, и она даже подумывала остаться там подольше, но стоило очутиться вне ее стен, и планы на ближайшее будущее сразу изменились: ей нестерпимо захотелось домой, в Москву.

Рука Горана, сидевшего рядом, тяжело опустилась на ее плечо, и Тияна невольно съежилась, а ощущение свободы тотчас исчезло. Придвинувшись ближе, Горан прошептал ей на ухо вопрос, который так часто задают люди в самых неподходящих для этого ситуациях:

— Ты как, в порядке?

— Нормально, – ответила Тияна, хотя на языке вертелось совсем другое. Если бы не покойная бабушка, лежавшая в гробу прямо перед ними, Тияна сообщила бы ему, что, хоть она и круглая сирота, но в подобной опеке точно не нуждается. Однако пришлось сдержаться, чтобы не нарушать мрачную торжественность момента и не привлекать внимания скорбящих, которые находились рядом. При первой же возможности надо будет поставить Горана на место, обозначить личные границы. Конечно же, она ему за все благодарна, но не позволит душить ее своей заботой.

Тияна резко подалась к окну, словно что-то вдали неожиданно привлекло ее внимание, и рука Горана соскользнула с ее плеча, – хитрый маневр Тияны удался. Горан не осмелился снова прикоснуться к ней. А вид за окном был действительно достоин внимания: ущелье расступилось, открывая взору обширную долину, усеянную одинаковыми добротными домиками – белостенными, с красно-коричневыми черепичными крышами, отчего долина издали походила на лесную поляну в дождливое лето, где густо народились грибы-боровики. Узкие, как муравьиные тропы, улочки, пролегавшие между домами, выглядели совершенно безлюдными: поселок Миран казался вымершим – удивительно для такого совсем не раннего утреннего часа. Правда, присмотревшись повнимательнее, Тияна заметила несколько движущихся по тротуарам человеческих фигур, но это лишь усилило впечатление опустелости, людей было слишком мало для такого довольно крупного поселка, как Миран (навскидку оценив его размеры, Тияна подумала, что в нем должно быть не меньше трех сотен домов).