Книга Грязелечебница «Чаша Аждаи», страница 140 – Полина Луговцова

Входная дверь в доме оказалась не заперта, – снова удача! Хотя еще в то время, когда отец Стефан жил здесь, они почти никогда не закрывали дверь на замок, потому что дом стоял в церковном дворе, а двор был обнесен каменной стеной, ворота в которой не только запирались на ночь, но и охранялись. Однако это было давно, да и Наджа, став ведьмой, могла наложить на дом колдовской заговор, чтобы никто чужой не мог в него войти. Отец Стефан слышал, что ведьмы часто так делают, и опасался, что не сможет переступить порог, но никаких препятствий не возникло. Либо Наджа не колдовала над домом, либо отец Стефан не стал здесь чужим. Правда, сразу же за порогом, рядом с вешалкой для одежды, его напугал какой-то мужик, бледный, как призрак, со сбившимися в колтуны волосами и глубоко запавшими глазами, но потом стало ясно, что этот мужик – он сам, отразившийся в большом овальном зеркале, стоявшем на полу в металлической раме. При нем этого зеркала здесь не было: такие большие зеркала в те годы считались роскошью. Но, судя по всему, времена изменились, да и все убранство дома изменилось, отчего дом показался отцу Стефану совершенно незнакомым.

Вытянув перед собою руки, в одной из которых он сжимал нож, отец Стефан двинулся туда, где, как он помнил, находилась комната Наджи.

Жена спала в своей постели. Лунный свет из незанавешенного окна падал на ее лицо, странным образом помолодевшее с годами и очень похорошевшее – еще один верный признак того, что Наджа стала ведьмой. Колдовская подвеска на ее груди переливалась голубыми искрами. Отец Стефан занес над женой нож и вдруг услышал тихий шепот за спиной:

— Не убивай ее!

Не опуская рук, зависших в воздухе, он обернулся и похолодел: позади него стояла… Наджа! Но как?! Она ведь только что была в кровати! И в следующий миг до него дошло, что он перепутал жену с дочерью, которая выросла ее копией. Настоящей Наджой была та, что заговорила с ним, а в кровати лежала Йована. Отец Стефан едва не выронил нож, но, собрав всю свою волю, повернулся и приставил острие ножа к горлу Наджи.

— Я пришел убить вас обеих! Обе вы ведьмы! – сказал он, удивляясь тому, что ни один мускул не дрогнул на лице жены.

— Убей меня, но ее не трогай! – взмолилась Наджа, обхватив обеими руками его руку, сжимавшую нож. – Не послушаешь меня – большая беда случится: и церковь, и монастырь, и весь поселок будут стерты с лица земли!

— Я не верю тебе! Ты убила нашего сына! Зачем?! Признайся, ведь ты принесла его в жертву, чтобы получить колдовскую силу! Какому демону ты отдала его душу?! И что стало с людьми, которых ты приводила к руинам сторожевой башни?! Никто их больше не видел! Сколько народу ты сгубила?! И зачем?!

Ответ Наджи поверг отца Стефана в шок. Она говорила совершенно неправдоподобные вещи, но он тем не менее верил: ее пронзительный искренний взгляд, казалось, проникал прямо в его сердце и не оставлял там места для сомнений.

— Ты приняла на себя грех колдовства и по наущению демона сотворила чудовище! – потрясенно выдохнул он, когда она замолчала.

— Но я звала Бога, а не демона!

— По плодам их узнаете их… – ответил отец Стефан цитатой из Библии. – Бог не учит сотворять чудовищ.

— Чудовище охраняет нашу землю от врагов.

— Сколько жертв ты ему принесла?!