Книга Лихоморье. Vivens lux, страница 95 – Полина Луговцова

Божена потерла пальцем отпечаток мертвоцепи на своей коже: сколько раз она пыталась его стереть в надежде избавиться от тяготившей ее связи! Мортем часто нервировал ее своим внезапным появлением и приводил в ужас, часами простаивая в темном углу, закутанный в плащ с низко опущенным капюшоном, – так, что даже кончик носа или краешек пальца никогда не выглядывали наружу (Божена подозревала, что у Мортема не было ни носа, ни пальцев, ни даже тела, а его одеяние обретало очертания человеческого силуэта посредством магии). Теперь же, спустя год отсутствия таинственного друга, Блаватская чувствовала себя покинутой и одинокой. Она готова была на многое, лишь бы вернуть его. Вдруг Божене пришло в голову, что Осдемониум может знать что-то о Мортеме, и она поинтересовалась у Князя, давно ли их общий знакомый заглядывал в его владения.

— Мортем? Почитай, два равноденствия прошло с той поры, как навещал.

— Год не был, значит. Как и у меня, – подытожила Божена упавшим голосом. «Неужели с Мортемом что-то стряслось? – промелькнула у нее тревожная мысль. – Но что может случиться с таким могущественным магом, к которому даже Осдемониум прислушивается? Где же его носит?»

Голос, тихий, как шорох сыплющегося тонкой струйкой песка, донесся из темного угла, куда не достигал фосфорно-зеленый свет из глазниц черепов.

— З-с-с-ва-а-али?.. – Голос смолк, но нечто похожее на шуршание грубой ткани все еще доносилось оттуда.

— Мортем?! – не веря своим ушам, Божена подалась вперед, с надеждой всматриваясь во тьму. В углу оказалось пусто, но слабый шорох все еще был слышен и даже стал отчетливее, словно приблизился.

Нет, он действительно приблизился! Однако кто же его издает?

Божена тщетно пыталась отыскать взглядом Мортема.

— Мне ведь не показалось, что Мортем заговорил с нами только что? – спросила она, растерянно повернувшись к Осдемониуму.

— Да вон же он! – Тот вскинул скрипучую, как треснутая ветка, руку, и ткнул костяным пальцем в пустоту.

— Где? Не вижу! – Блаватская вытаращилась так, что в глазах заныло от чрезмерного напряжения. Но зато она его увидела. И до чего же печальное зрелище он собой представлял! Божена и вообразить не могла, что он может быть таким – слабым, сломленным, совершенно беспомощным существом.

Мортем полз, распластавшись по полу чернильной кляксой. Поэтому-то Божена и не разглядела его сразу – ее взгляд блуждал выше. Под черной накидкой с остроконечным капюшоном, похожей на монашескую рясу, угадывалось нечто тщедушное и жалкое, вроде заморенного червяка. Если бы не голос, Блаватская ни за что не поверила бы, что перед ней тот самый ловец душ и укротитель демонов, при виде которого у нее всегда кровь стыла в жилах.

— Мортем? – повторила она, словно все еще сомневалась.

— Т-тсы з-с-свала меня… – донеслось до нее приглушенное тканью слабое шипение.

— Да, но… я и раньше звала тебя, однако ты не приходил. Что с тобой случилось?

— Я лиш-ш-шилс-с-ся с-силы… – «Ряса» доползла до лестницы, уткнулась в нижнюю ступень и, буксуя на месте, собралась в складки, как гусеница. Из нее выпростался рукав и пополз выше, потянув за собой все остальное. Складки расправились, «ряса» вытянулась в жгут, капюшон приподнялся над ступенями лестницы и закачался из стороны в сторону, отчего Мортем стал похож на обезглавленную кобру.