Книга Лихоморье. Vivens lux, страница 91 – Полина Луговцова

— А я бы не отказалась туда прогуляться, но не прямо сейчас. Мне бы для начала присесть где-нибудь, передохнуть с дороги, заодно и дело обсудить можно. Есть у тебя для этого подходящее место?

— Найдется. Ступай за мной, да девицу свою держи покрепче, а то гляжу, навострилась уже, удрать собирается.

Блаватская резко повернулась к Виоле, действительно отступившей в сторону на пару шагов. Глаза злодейки полыхнули яростью, но заговорила она вполне миролюбиво и как будто даже ласково:

— Не бойся, детка. Понимаю, у тебя сейчас шок, но поверь, тебе абсолютно ничего не угрожает. Марк заслужил свою кару… ах, да, я и сама собиралась тебе сказать, что ему пришлось сыграть для тебя Виктора Зарубина, используя мощный гипноз, он – мастер на такие дела, но ведь иначе ты бы не поехала с нами, правда? И слушать бы нас не стала! Идем. Ты уже здесь, теперь выбор у тебя невелик: или выполнишь то, о чем мы с тобой договорились, и поможешь своей маме, а заодно и мне, или… или… ну, не будем о грустном. Вижу, что ты умная девочка, и не станешь делать такого, из-за чего с тобой может случиться это «или».

Холодные пальцы Блаватской сомкнулись на запястье Виолы. Князь развернулся, величественно взмахнув полами мантии, и пошел вперед, стуча по льду каблуками сапог и острием меча. Виоле, увлекаемой властной спутницей, пришлось поспешно перебирать ногами. За их спинами раздался истошный вопль Марка и еще какие-то звуки – шорохи, возня и сопение.

— Не смотри туда! – приказным тоном потребовала Божена, но Виола уже обернулась.

Человекообразные существа с голыми, покрытыми копотью телами и желто-красным огнем в глазах, перемещавшиеся по-крабьи – на четырех конечностях и боком, медленно окружали Марка, которому все-таки удалось встать на ноги, однако простоял он недолго. Крики несчастного сотрясли пространство, и в душе Виолы все переворачивалось до тех пор, пока толстые каменные стены огромного зала, куда привел их Князь, не отсекли от вошедших все внешние звуки. Виоле показалось, что они отсекли вместе с тем еще и все ее мысли: увидев мрачное великолепие, посреди которого очутилась, она не могла больше ни о чем думать, целиком погрузившись в процесс созерцания.

Простора в этом зале хватило бы, чтобы устроить пир для сотни каменных великанов, но единственным предметом мебели здесь был только гигантский трон у противоположной стены, высившийся в ореоле мистического зеленоватого свечения. К нему вели широкие ступени каменной лестницы и сотни метров отполированного, как зеркало, и черного, как глубокая ночь, гладкого пола. Потолок или вовсе отсутствовал, или отражался на поверхности пола и, значит, был таким же непроницаемо черным. Виола посмотрела вверх, и ей показалось, что она видит две крошечные движущиеся точки – себя и Божену, но третьей точки – Князя, нигде видно не было, хотя он шел прямо перед ними, лишь немного вырвавшись вперед. Чем ближе он подходил к своему трону, тем ничтожнее выглядел по сравнению с ним, а когда взошел и устроился на просторном сиденье, то и вовсе стал похож на мелкое насекомое, потерявшись на фоне такого грандиозного сооружения. Виола невольно усмехнулась – до того комичным показался ей тот, кто совсем недавно вызывал ужас. Словно прочитав ее мысли, Князь вдруг начал увеличиваться прямо на глазах: захрустели позвонки, заскрипели кости, раздулась голова вместе с короной, и вскоре на троне не осталось свободного места.