Книга Лихоморье. Vivens lux, страница 54 – Полина Луговцова

— Мне надо срочно вернуться в мир людей! Ты помнишь дорогу?

— У меня хорошая память, хозяин! Пусть и разбита моя голова, а мозг из нее давно вытек, но я помню, кто мне ее разбил, и помню, кто приказал это сделать. Дурная женщина больше не причинит нам зла, хозяин! Теперь я сильный.

— Да, ты очень сильный, Пункки, – согласился Руубен, удивляясь словоохотливости и вполне адекватному поведению живого мертвеца, кем, по сути, сейчас являлся его старый слуга. – Как же ты оказался здесь?

— Я шел по твоим следам, хозяин, но не хотел тебе мешать и ждал, когда понадоблюсь.

— Спасибо, что выручил. Сам бы я отсюда не выбрался.

— Не ходи больше никуда с дурной женщиной, хозяин. Чую, она хочет тебя сгубить.

— Верно, Пункки! Она уже сгубила мою жену и чуть не сгубила дочку. Как же я раньше не догадался? Вот идиот! Теперь я должен, во что бы то ни стало, уберечь малышку Виолу, и было бы здорово, если бы ты мне в этом помог!

— Я помогу, хозяин! – охотно пообещал Пункки, моргая светящимся глазом.

Вдруг его огромная, похожая на бычью, голова склонилась к самой земле, и драугр остановился.

— Что такое? – Руубен выглянул из-за его могучего плеча. Рядом с тропинкой, на покрытой инеем траве, лежал предмет, выглядевший совершенно инородно в этом мистическом месте. Это был небольшой, в половину ладони, прямоугольник из ламинированного картона, покрытый цветными разводами вроде водяных знаков. В центре прямоугольника сверкали золотом крупные буквы «VIVENS LUX». Недоумевая, откуда в потусторонней Похьоле взялся документ с надписью на латинице, Руубен спрыгнул на землю и подобрал странную находку.

Остальной текст был на русском языке, хорошо знакомом Руубену.

«Пропуск

Тильда Санталайнен,

Первый курс

Рускеальский филиал Санкт-Петербургского горного университета»

Финн задумчиво почесал затылок. Он не знал, кто такая Тильда Санталайнен, кроме того, что она была студенткой-первокурсницей, потерявшей свой пропуск. Только вот каким образом ее пропуск попал сюда? Насколько Руубен знал, ни в Похьоле, ни в Калевале, да и в соседней Лукомории, где он не раз бывал вместе с Блаватской, никаких университетов не имелось. Повертев кусок картона в руках, он, сам не зная зачем, сунул его в нагрудный карман своей рубашки, провонявшей колдовским пивом, и вновь вскарабкался на услужливо подставленную спину Пункки. Неподалеку, за елками, виднелась скала с темной расщелиной, ведущей в подземелья Маналы. Сердце Руубена сжалось от мысли, что ему вновь предстоит пройти этим жутким путем, но Пункки за считанные минуты преодолел расстояние, разогнавшись, как фирменный экспресс на длинном перегоне, и вскоре вынырнул из той самой могилы, которая послужила всей компании – Божене, Марку, Руубену и его слуге – дверью в потусторонний мир.

А вскоре выяснилось, кто такая эта Тильда Санталайнен. Впервые за долгие годы Руубен обратился к высшим силам, чтобы воздать им хвалу. Он благодарил их за удачное стечение обстоятельств, сложившихся таким образом, что утерянный пропуск попался именно ему.

Утро началось с торжественной «линейки», на которой с длинной и мало понятной речью выступал декан по кличке Скала. Не то чтобы он использовал много сложных слов, просто слушать его было довольно трудно, оттого что вокруг шептались студентки, обсуждая последние новости о «демоне из преисподней», и Тильда разрывалась между этими новостями и речью декана, стараясь ничего не пропустить. Но, как известно, за двумя зайцами погонишься…