Книга Лихоморье. Vivens lux, страница 41 – Полина Луговцова

Виола, стоявшая рядом, улыбнулась, глядя в пустоту за «вертушкой», потом вопросительно посмотрела на Тильду.

— Давай, иди! – предложила Тильда, увидев, что той не терпится отправиться вслед за Якуром. «Похоже, сестричка присвоила моего друга», – мелькнула у нее неприятная мысль.

Уговаривать Виолу не пришлось, та испарилась в считанные секунды.

— Теперь ты, – сказал Зарубин, поторапливая застывшую в нерешительности Тильду.

— А обратно можно будет вернуться? – спросила она, чувствуя щемящую тоску в душе.

— Если я скажу «да», это будет неправда. Но и ответ «нет» здесь не подойдет.

— Не понимаю.

— Поймешь со временем, а сейчас просто сделай свой выбор.

— Но я понятия не имею, что там!

— Так уж устроено в жизни: зачастую мы делаем выбор, не зная, что нас ждет впереди. Слушай свое сердце.

— Сердце подсказывает, что надо идти вперед, но мне страшно, – призналась Тильда.

— Еще бы. Оставаться на привычном месте всегда спокойнее, но ведь неизвестно, будет ли так лучше.

Тильда кивнула. Показала пропуск невидимому вахтеру из параллельного мира, совершила над «вертушкой» необходимые манипуляции и… прошла.

Незнакомое мужское лицо вынырнуло из пустоты, строгий взгляд сфокусировался на Тильде и постепенно смягчился.

— Здравствуйте! Добро пожаловать в Рускеальский филиал Санкт-Петербургского горного университета. – Еще до того, как приветственная фраза была закончена, встречающий Тильду человек материализовался полностью. По облику он больше походил на строгого привратника с военным званием, чем на вахтера с заводской проходной.

Окружающее пространство тоже изменилось, хотя и не слишком. Стены и конструкции остались на своих местах, но приобрели лоск новизны: в каркасе вахтерской будки появились тонированные стекла, а старая железная «вертушка» засияла тщательно отполированным хромом. С пола исчез мусор и рваный линолеум, теперь его устилала роскошная мраморная плитка зеленоватого цвета. Такая же плитка, только чуть светлее, красовалась на стенах небольшого помещения, в котором, кроме привратника, больше никого не было.

— А где… – начала было Тильда, недоумевая, куда подевались Якур и Виола.

— Пожалуйста, проходите в приемную. Вам налево. – Привратник жестом указал направление и скрылся внутри кабинки.

Тильда обернулась. На месте двери, через которую они только что вошли в это здание, чернел монолитный прямоугольник, полностью лишенный дверной фурнитуры – ни замка, ни петель, ни наличников. Выглядело это пугающе, но еще больше Тильду встревожило отсутствие Зарубина. Похоже, их провожатый не собирался перемещаться туда, куда отправил своих подопечных.

Тильда вздохнула и направилась мимо непроницаемых стекол вахтерской будки вглубь мраморного холла. Коридоров оказалось два, по обе стороны от нее. Следуя указаниям привратника, Тильда свернула влево и обмерла: голые стены уходили в бесконечность, смыкаясь на границе видимости. Эхо чьих-то шагов носилось в пустоте между ними.

— Якур! Виола! – крик Тильды покатился вдаль, разбиваясь на множество отголосков. Ур-ур!.. Ла-ла!..

И в ответ тотчас примчалось: Есь-есь!.. Ай-яй!..

Тильда побежала вперед, надеясь догнать друзей, и бежала до тех пор, пока не выдохлась, а их все не было. От нехватки воздуха закружилась голова, пришлось перейти на шаг. Как нарочно, нахлынули воспоминания о блужданиях в Лунном чертоге, и на миг Тильде померещилось, что ее ноги скользят на ледяном полу, а на стенах коридора поблескивает ледяная глазурь. Вдобавок ко всему откуда-то сверху сорвалась ледяная капля, угодила ей на щеку и поползла к подбородку. Передернув плечами от омерзения, Тильда смахнула ее ладонью и усилием воли попыталась вытеснить из головы дурные воспоминания, заменив их мыслями о предстоящей учебе в загадочном университете, но стало только хуже: отчего-то возникло подозрение, что она борется не с воспоминаниями, а с предчувствиями, словно вскоре ей вновь предстояло побывать в царстве смерти, из которого уже дважды посчастливилось выбраться. Под потолком скользнула тень, похожая на птицу. Тильда не стала смотреть туда, опасаясь увидеть Сирин и окончательно увязнуть в этом ледяном мираже, становившемся все более осязаемым.