Книга Лихоморье. Viva Umbra, страница 135 – Полина Луговцова

Отправляясь на дело, Виктор прекрасно понимал, что Грабарь может натравить на него своих мух, мало того, он был почти уверен, что именно так и умрет, но надеялся уничтожить чемодан-портал до наступления этого жуткого момента. Однако, судя по всему, надежды не оправдались. Сквозь узкий прищур и тучи роящихся мух Виктор увидел Грабаря, тот стоял и смотрел на него, скрестив руки на круглом животе.

Нотариус и аптекарь возились у чемодана, пытаясь соорудить из портьеры подобие ширмы, при этом они переругивались, обвиняя друг друга в нерасторопности.

— Не так, не так, не видите разве, что свет падает с другой стороны? – суетливо бормотал аптекарь Арчибальд Рогов, которого все обычно звали Арчи.

— Мне кажется, он со всех сторон падает, – ворчал Козельский. – Тащите сюда еще одно кресло!

— Откуда столько света, не пойму? – вклинился обеспокоенный голос Грабаря.

Виктор не видел света, крепко зажмурившись в тот миг, когда муха попыталась залезть ему в глаз. Он почувствовал, как внутри, под сердцем, странно защекотало, и перепугался, решив, что мухи все-таки проникли в тело и вот-вот начнут его пожирать. Но боли все не было, вместо нее вдруг резко обострилось чувство омерзения к самому себе, стало жарко от накатившего тяжелой волной стыда, угрызения совести начали терзать так, что даже мухи адзе едва ли могли доставить подобные мучения. Виктору показалось, что он сгорает заживо, а все его тело превратилось в раскаленную головешку. Сквозь жар он почувствовал, что мухи перестали его донимать. Они все попадали замертво. С трудом разлепив горячие веки, Виктор увидел на полу рядом с собой целые кучи дохлых крылатых тварей. Гостиную заливало яркое сияние. Снопы золотого света метались по полу. Оконный проем заслоняло что-то белое, рыхлое с виду, и округлое, как нетронутый сугроб.

— Откуда столько света? Он проходит сквозь ткань! – завопил аптекарь, барахтаясь под навесом из портьеры, накинутой на кресла.

— Не дергайтесь, Арчи! Кажется, ее темнейшество возвращается!

Слова нотариуса заглушил дикий вопль Грабаря, упавшего ничком на пол и забившегося, словно в припадке.

— Бегите отсюда! Заберите чемодан! Здесь люцифлюсы! – орал он таким диким голосом, будто его резали.

Виктору становилось все хуже, но любопытство оказалось сильнее, ведь ему давно хотелось выяснить, кто такие эти люцифлюсы. Пусть даже Козельский не врет, и это будет последнее, что Виктор увидит в жизни, но такой жизнью он уже давно не дорожил.

Узкая тропинка, отходившая от широкой грунтовой дороги, вела прямиком в гущу леса: ветви сплетались низко над ней, и приходилось пригибаться под колючими хвойными лапами. Длинные бороды мха свисали до самой земли, заслоняя и без того плохую видимость: свет луны почти не проникал сюда, лишь зеленоватое свечение, исходившее от заболоченной почвы, немного разбавляло кромешный мрак под ногами. Вокруг беспрерывно что-то шуршало, вздыхало и хлюпало, иногда раздавались громкие чавкающие звуки, словно в болотной трясине возились неведомые существа.

Женщина в черном плаще шла впереди, подметая тропинку подолом, но часто оглядывалась на спутников, следя за тем, чтобы они не отставали. Тильда крепко держала Женьку за руку. Ладошка у брата никак не согревалась, и холод от нее, казалось, проникал Тильде под кожу. Брат с трудом передвигал ноги, но не жаловался. Он вообще ничего не говорил и не спрашивал, будто его не интересовало, что с ним происходит. Такое отсутствующее состояние настораживало Тильду, но не затмевало радости от того, что ей удалось спасти его, перехитрив Кощея. Только теперь, оказавшись вдали от владений подземельного князя, она позволила себе подумать о том, что кощеева игла на самом деле – осколок молнии, превратившийся в шип. Судя по всему, женщина, вознамерившаяся заполучить иглу, до сих пор ничего не подозревала, а значит, вряд ли была способна читать мысли. Что ж, пусть остается и дальше в счастливом неведении, главное – чтобы помогла выбраться из этого гиблого места в привычный мир.