Книга Свадьба в Чертолесье, страница 123 – Полина Луговцова

На душе у него стало до того скверно, что больше он не в силах был выносить эту му́ку и начал сам перед собой оправдываться:

«Я ж не для себя — для людей стараюсь. Зарянка того и гляди заневестится, а тогда в ней древний дар откроется, ведь она нашего, колдовского роду-племени, где испокон веку бабы правили. Начнет она верховодить и погубит деревню! Нельзя этого допускать. Она, вон, уж и в платье свадебное вырядилась — не ровен час, замуж выскочит. Ведь замужество наступает не от свадебного пира, не от песен-плясок, не от того, что жениха и невесту мужем и женой нарекли. Брачная ночь — вот от чего наступает замужество, которое пробуждает дар у дочерей из колдовского племени. А Зарянка с Иваном ночь в лесу провела! Кто знает, что они там делали? Нельзя медлить, нельзя! Надо как можно скорее от Зарянки избавиться, не то жди беды!»

Утешившись этими мыслями, Гордей поднялся на высокое крыльцо своей роскошной двужирной избы, открыл дверь и столкнулся нос к носу с сыном Велеславом, отцом Заряны. Тот, судя по всему, уже хватился дочки.

— Не бегай, не ищи Зарянку, — сказал ему Гордей, встретившись с его встревоженным взглядом, в котором застыли невысказанные вопросы. — Неладное с ней стряслось, пробудилась ее ведьмовская природа, и она пакостничать принялась: чары колдовские на стражу напустила, чтобы те опасного преступника из заточения выпустили. Вся в мать пошла! Говорил я тебе, не женись на девке из нашей деревни, но ты же не послушал! Теперь Зарянка отправится вслед за своей матерью — на алатырный камень, а потом на костер. И не сверкай на меня глазищами! Сам виноват. Я тебя предупреждал.

Сын оторопел, застыв столбом на пороге, и даже не посторонился, когда Гордей проходил мимо него, но спустя мгновение крикнул ему вслед:

— Где она? Позволь хоть свидеться!

— Свидишься на капище, — процедил Гордей, не оборачиваясь. Ему стало не по себе, и он прибавил шагу, спеша скрыться в глубине дома, чтобы не чувствовать, как сын смотрит ему в спину.

Добравшись до своей светлицы, где дневной свет был редким гостем, Гордей заперся на все замки и уселся за стол. Он просидел так до вечера, подперев руками гудящую от тяжелых дум голову и не обращая внимания на робкие постукивания в дверь, изредка нарушавшие его покой. Противоречивые мысли больше его не терзали, вытесненные воспоминаниями, нахлынувшими после встречи с сыном, и эти воспоминания были еще ужаснее.

Перед мысленным взором Гордея соткался образ молодой женщины, похожей на последнюю верховную жрицу Неведани, с которой началась его охота на ведьм. Это была мать Заряны, Ведана, приходившаяся верховной жрице дочерью. Пустив в ход колдовские чары, она охмурила его сына, Велеслава, и тот женился на ней вопреки отцовскому запрету. Гордей мог бы сразу отправить Ведану на костер, но опасался, что Велеслав возненавидит его за это. Портить отношения с сыном ему не хотелось, поэтому он не спешил. Следуя народной мудрости, гласившей, что вода камень точит, он постепенно внушал Велеславу — когда сам, а когда и через других жителей Неведани, — что Ведана ведьма. Велеслав упорствовал, не желая никого слушать; время шло, и у них с Веданой родилась дочь Заряна. Узнав о появлении внучки, Гордей готов был рвать на себе волосы от досады. Он понял, что Велеслав никогда не отступится от Веданы, потому что находится под воздействием ее чар, которые с годами только крепнут, и пошел на хитрость: подстроил так, чтобы Ведану обвинили в том, что она пьет кровь младенцев для пополнения своей колдовской силы, как обычно поступают все ведьмы. С этим делом ему помог Велемудр, который уже тогда окружил себя людьми, способными выполнить любое поручение. Гордей называл их «нужными людьми». Они присмотрели младенца в одном из домов Неведани, похитили и убили его, а затем проникли в покои Велеслава под видом челяди, которой в хоромах было полным-полно, и спрятали крошечное окровавленное тело в сундуке, где хранились вещи Веданы.