Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 39 – Майя Саммер

И всё же.

— Я ухожу, — сказала я и сделала движение, чтобы встать.

Он не шелохнулся. Сидел, смотрел на огонь, будто мои слова его совсем не касались.

— Как хочешь, — ответил он равнодушно. — В лесу волки. Неделю назад они задрали охотника в двух верстах отсюда. Ночью ничего не видно, ты заблудишься через сто шагов. А если и не заблудишься, то замёрзнешь. Но если хочешь умереть — иди.

Я замерла. Он говорил спокойно, без угрозы, просто констатируя факты. И от этого было ещё страшнее.

— Я не хочу умереть, — выдохнула я. — Я хочу вернуться к дочери.

Он наконец повернулся ко мне. В свете костра его глаза казались не жёлтыми, а тёмно-золотыми, почти чёрными. Они смотрели на меня долго, изучающе.

— Тогда лежи, — сказал он. — Утром провожу.

Я боролась с собой. Каждая клетка кричала: беги, не оставайся с ним, он опасен. Но разум, холодный, расчётливый разум женщины, которая уже дважды выживала там, где должна была умереть, говорил другое.

Он прав. Ночь, лес, волки, холод. Я не дойду. Я замерзну, или меня съедят, или я просто свалюсь в овраг и сломаю шею.

Придётся остаться здесь. С ним. С этим холодным, чужим, опасным человеком, который видел меня голой, который смотрит на меня так, будто я диковинный зверёк, и который неизвестно зачем меня спас.

Я медленно опустилась обратно на подстилку, поплотнее закуталась в одеяло. Оно царапало кожу, пахло им, его запахом, от которого кружилась голова.

Он сидел у костра, молчаливый и неподвижный, как статуя. Я смотрела на его спину, на широкие плечи, на тёмные волосы, падающие на воротник, и думала.

Кто он? Зачем спас? Следит за мной? Или случайно оказался на реке?

Вопросов было больше, чем ответов.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Он не обернулся. Но мне показалось, что его плечи чуть расслабились.

— Есть хочешь? — спросил он, не поворачиваясь.

И только тут я поняла, что умираю не только от холода, но и от голода. Во рту не было маковой росинки со вчерашнего дня.

— Хочу, — призналась я.

Он протянул руку, взял с углей что-то завёрнутое в листья, развернул и молча протянул мне. Рыба. Печёная, горячая, с дымком.

Я взяла, обжигая пальцы. Ела жадно, забыв про гордость и приличия. Он смотрел на огонь и делал вид, что меня не существует.

Рыба была вкусной. Самой вкусной в моей жизни.

Я доела, облизала пальцы и откинулась на подстилку. Тепло разливалось по телу, успокаивало, усыпляло.

— Спи, — сказал он, не оборачиваясь. — Я посторожу.

Я хотела возразить, сказать, что не усну, что буду следить за ним, что не доверяю. Но глаза слипались сами собой.

Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в сон, — его тёмный силуэт на фоне костра. Он сидел неподвижно и смотрел в ночь.

А мне вдруг стало спокойно. Впервые за долгое время. Рядом с этим опасным, чужим человеком я почему-то не боялась.

Утром я проснулась от холода. Костер почти догорел, угли едко тлели. Меня знобило.

Я села, кутаясь в одеяло. Рагнара не было.

Сердце упало. Он ушёл. Бросил меня здесь, в лесу, одну, голую…

От тяжёлых мыслей отвлёк хрустнувшая по тяжёлым сапогом веточка. Рагнар появился из леса с охапкой хвороста.

— Проснулась, — сказал он, не глядя на меня. — Одевайся. Платье сухое.

Он бросил хворост у костра, сноровисто стал разводить огонь. Одеваться при нём я не хотела, хотя выбора особо не было. И всё же я спряталась за дерево.