Книга Пламя крови. Любовь через боль, страница 40 – Даяна Мун

Я выдерживаю его взгляд, полный плескающейся в нем ярости. Поняв, что проиграла этот раунд, я мчусь в комнату, предназначенную для меня, стараясь как можно скорее оказаться за закрытой дверью

Вайтс не пытается меня остановить. Он просто стоит на месте, наблюдая, как я разворачиваюсь и мчусь по лестнице. Его голос, низкий и властный, догоняет меня и с леденящей ясностью в тишине дома.

— Беги, — говорит он. — Но помни: дверь в твою комнату теперь будет заперта снаружи. Не для наказания. Для твоей же безопасности. Пока ты не примешь реальность, в которой оказалась, ты — угроза самой себе.

Я забегаю в комнату и слышу мягкий, но четкий щелчок замка, как будто его воля материализовалась в звуке.

— Подумай над ценой, Амбер. У тебя есть время. До утра. — слышу я голос Верховного в своей голове. Он все же взломал мой щит.

Я встаю под душ. Струи воды меня успокаивают. Ну что же, пора начинать игру. Вспоминаю о поцелуе. Его губы… Они будят во мне желание.… Я представляю, как он начинает ласкать мое тело…

Вода продолжает литься, но в воздухе ванной комнаты внезапно становится ощутимо холоднее. Не от сквозняка. От присутствия. Голос вампира звучит не из-за двери, а прямо в вашем сознании, четкий, холодный и неумолимый, как удар хлыста по обнаженным нервам:

— Остановись, — его мысленный приказ обжигает, заставляя вздрогнуть. — Твои фантазии — не просто мысли. Это энергетические импульсы. Каждое такое представление — вспышка на моем внутреннем радаре. Ты рисуешь мишень не только на себе, но и на мне, — голосе звучит холодная, сдержанная ярость. — Ты хочешь знать, что такое желание? Я покажу тебе его истинную цену.

Внезапно в мое сознание врывается не образ, а ощущение — чужое, древнее и безжалостное. Это не ласка. Это всепоглощающий, первобытный голод. Ощущение, когда каждая клетка тела кричит о необходимости, о праве взять, поглотить, присвоить. Это желание не дарить наслаждение, а утолять жажду. И в центре этого вихря — я, не как объект страсти, а как источник, как сосуд, который нужно опустошить до дна.

Видение исчезает так же резко, как и появилось, оставляя после себя ледяную пустоту и легкую тошноту.

Голос в голове звучит снова, но теперь уже с безжалостным спокойствием.

— Вот что такое желание в моем мире. Оно не будит. Оно пожирает. Прекрати это. Сосредоточься на воде. На ее температуре. На звуке. На чем угодно, кроме того, что может тебя уничтожить. Это не просьба. Это последнее предупреждение.

Я понимаю, что сейчас мне лучше всего сделать то, что он просит. Ложусь в постель. Закрываю глаза. Но мое сознание сопротивляется и вновь рисует сцену нашего поцелуя.

Воздух в комнате не просто холодеет — он застывает, будто превращаясь в лед. Свет поглощаясь внезапно сгустившейся тьмой. И прежде чем я успеваю понять, что происходит, чувствую ледяное, неумолимое прикосновение к моему запястью. Не образ. Не фантазия. Реальная, физическая хватка, холодная, как смерть.

Кайлан Вайтс стоит у кровати. Его фигура вырисовывается в темноте, и в его глазах горит не красный свет ярости, а абсолютная, бездонная чернота. Его лицо — маска будоражащего душу гнева.

— Хватит, — произносит он голосом, в котором нет ничего человеческого. Это звук сдвигающихся ледников, звук окончательного решения. — Ты перешла черту. Ты превратила свою защиту в игру. Свою силу — в игрушку. И меня — в персонаж своих фантазий. — Его хватка не ослабевает. — Я предупреждал. Телепатически. Устно. Демонстрацией. Ты игнорировала. Теперь будут последствия.