Книга Сезон урожая, страница 63 – Бринн Уивер

— На нашего никчемного шерифа напали на моей винокурне? – спрашивает Артур, и его глаза остро смотрят на меня поверх газеты.

— Имеете в виду винокурню Лукаса? – В ответ на эту колкость Артур одаривает меня злым взглядом, и я подавляю мимолетную ухмылку. – Видимо, да.

— Хм. – Он постукивает пальцем по краешку газеты, не сводя с меня глаз. – Странно, что диванные детективы нападают друг на друга, а потом на шерифа, не находишь?

Я пожимаю плечами и пытаюсь унять жар, поднимающийся к щекам.

— Жизнь порой бывает загадочна.

Артур фыркает.

— А что с тем бестолковым гремлином с жуткой пародией на собаку? Он все еще в морозильнике? – интересуется старик, пробегая глазами продолжение статьи на следующей странице.

— Нет. Скажем так, георгины в этом году будут цвести особенно буйно.

— Хорошо.

Довольный Артур переворачивает страницу, явно закончив думать о расследованиях убийств и пропавших без вести. Стоит расспросить его, что еще он помнит о той ночи, просто чтобы убедиться, что мы не упустили что-нибудь важное, способное всплыть на поверхность, как раздувшееся тело.

Или, может, надо рассказать ему о «Следопытах» и о том, что я чувствую, как клетка вокруг меня сжимается с каждой минутой. Я должна поделиться страхом, который расползается под кожей, посмотреть, сможет ли он вскрыть то, что напоминает гноящуюся рану. Однако вместо этого я спрашиваю о том, о чем никогда не спрашивала Артура Ланкастера:

— Когда вы поняли, что влюблены в Вивиан?

Глаза Артура впиваются в мое лицо и застывают. На пару секунд меня захватывает мысль, а не забыл ли он и свою жену. Прошло столько лет с тех пор, как она умерла, – еще до того, как Артур потерял Поппи из-за Убийцы с пером и взял на себя воспитание Лукаса. Его глаза блуждают по углам комнаты, и я задаюсь вопросом, не ищет ли он ее в своей памяти. Не пытается ли вспомнить смех. Цвет глаз. Он опускает газету, теребит бумагу, с трудом сглатывает и говорит:

— С того дня, как она появилась на Гиблом Мысе.

Не ожидала такого четкого ответа. Поэтому, ставя перед ним миску с йогуртом и нарезанной клубникой, мысленно отмечаю, что нужно попозже рассказать Лукасу о ясности ума Артура. Когда я сажусь за стол напротив старика, он не обращает внимания ни на меня, ни на еду.

— И вы поняли с первого дня?

— С первой секунды, – поправляет Артур, опуская взгляд. – И не думал, что это возможно. Как такой, как я, мог влюбиться? В женщину, которую даже не знаю?

— А вы… – начинаю я, но замолкаю. Артур сверлит меня взглядом из-под нахмуренных бровей. – А вы не боялись все испортить?

Старик коротко смеется – редкий и драгоценный звук.

— Конечно. Постоянно.

— И все равно позволили этому случиться?

— Я пытался все прекратить, – признается Артур, и мои брови взлетают вверх, призывая его продолжать. – Просто понял, что ничего не выйдет. Я так сильно нуждался в Вивиан, но и она нуждалась во мне. Как оказалось, просто не мог отказать ей ни в чем, чего бы она ни захотела, как бы ни старался.

Я киваю, в горле застревает ком, когда я прокручиваю в голове наш сегодняшний разговор с Ноланом. Если он и был разочарован, когда я сказала, что боюсь, постарался не показывать. Наверное, мое признание все равно его задело. И сколько ударов человек может вынести, прежде чем сдаться? Даже у Нолана Роудса, должно быть, есть предел. Что, если я не такая храбрая, как Артур, – что, если я не смогу отпустить свой страх и полюбить Нолана, чего он, несомненно, заслуживает?