Книга Сезон урожая, страница 44 – Бринн Уивер

Я незаметно исчезаю за углом здания и направляюсь к единственной двери, запертой на стальной засов и тяжелый навесной замок. Но у меня есть ключ от всех потайных замков Артура. Достаю связку из кармана, выбираю ничем не примечательный ключ и вставляю его в скважину. В последний раз оглянувшись, снимаю замок и вхожу в зерновой сарай.

Воздух спертый, пахнет плесенью, сыростью и ржаной пылью. Между стропилами колышется паутина. Пустые зерновые мешки разбросаны по всему пространству, их плетеные полиэтиленовые волокна изгрызены мышами, которые давно сдохли под половицами. Я ковыряю носком ботинка один из гниющих мешков, счищая пыль с букв. Он такой же, как те, наполненные костями, что мы выкапывали у реки Баллантайн. Хотя я чувствую некоторое облегчение, зная, что мы успешно перезахоронили тела до завершения продажи участка, было бы глупо думать, будто опасность нам не грозит. Еще шестнадцать тел захоронено прямо у меня под ногами.

— Ох, Артур, – говорю я со вздохом, – решили отыграться на мне за все шутки про «Кристину Риччи», да?

С этими телами пока ничего не поделать. Остается лишь надеяться, что они зарыты глубоко и давно разложились, поэтому никто их не найдет. На первый взгляд, ничего не выдает страшных секретов.

Я подхожу к столу под одним из окон и рассматриваю пожелтевшую бумагу, разбросанную по всей поверхности. Квитанции с загнутыми краями. Бухгалтерская книга зерновых поставок, кожаная обложка покрыта бархатистой плесенью. Я беру «Фермерский альманах» и смахиваю с него пыль.

«Прогнозы погоды для всех регионов», – гласит заголовок. Чуть ниже – руководство для рыбаков, гороскоп, график рассады и даже какие-то «тайны вселенной». Я фыркаю, но все равно листаю дальше, пока не останавливаюсь на странице с закладкой. На шестьдесят восьмой странице статья под названием «Сказ о двух кораблях» – история об одномачтовой парусной лодке под названием «Дитя четверга», побившей рекорд гораздо более крупного клипера «Летучее облако»^[2]. Но меня интересует страница шестьдесят девять. Нижняя ее половина отсутствует, а сверху поперек шрифта нацарапана заметка:

Почерк явно не Артура. Понятия не имею, что это за слова, кто бы мог их написать и зачем. Фраза какая-то жутковатая, будто должна была истлеть здесь, никому не попавшись на глаза. Такое чувство, будто я затронула что-то личное. Послание для истории – Артур однозначно хотел больше никогда его не видеть, как и множество других вещей, оставшихся после смерти Поппи.

Я кладу альманах обратно и поворачиваюсь к центру сарая; рюкзак соскальзывает с плеч, так что я осторожно опускаю его на пол и оглядываюсь через плечо, будто за мной могут наблюдать. Разумеется, в сарае больше никого нет.

Потянув молнию, я достаю сумку для убийств Артура.

— Она вам больше не понадобится, – шепчу я, проводя рукой по малиновкам, вытисненным на черном кожаном боку. Пальцы ненадолго задерживаются на молнии и резко дергают язычок.

Эмоции внутри бушуют, когда я смотрю на его любимый «Грим-нуар» – книгу в кожаном переплете, где записаны яды, места захоронений и имена всех, кого он убил. Там множество страниц теорий о том, что случилось с Убийцей с пером после того, как он забрал Поппи, – десятилетия, потраченные на погоню за призраком. И душевная боль, которую едва можно вынести. Кажется неправильным чувствовать спокойствие, держа в руках эту летопись преступлений и неразрешенного горя. Но я почему-то чувствую.