Книга Сезон урожая, страница 162 – Бринн Уивер

Последний раз взглянув на кость, я швыряю ее в бушующее море. Как и должна была сделать в тот день, когда мы с Ноланом встретились.

Вздохнув, я вытираю глаза от потока слез, подкравшихся без предупреждения. Долгое время просто смотрю на воду, гадая, зачем Нолан рисковал собой, вытаскивая меня из ее глубин. Может, это было просто частью его игры. Не знаю. Как и все остальное, его паника и облегчение, забота, когда он остался со мной в больнице, – все его действия казались искренними. От такого и правда становится жутко. Я обещала себе, что никогда больше не позволю еще одному психопату проскользнуть сквозь мою защиту. И я не просто ослабила бдительность. Я знала, что Нолан опасен, и мне это даже нравилось.

Что со мной не так? Будто видела лезвие, готовое меня убить, и все равно бежала прямо на него.

Как можно было такое допустить?

Я задаю себе этот вопрос бесчисленное количество раз. Только когда наконец смотрю на часы и понимаю, что уже почти половина десятого, направляюсь обратно к «Ягуару» Артура, чтобы съездить в аптеку за лекарствами.

Такое тревожное утро: ревет ветер, грохочет гром, бушует проливной дождь, будто шторм – часть меня. После столкновения с Ноланом я побоялась оставаться в коттедже, однако идти мне некуда. Поэтому пришлось спать в одной из гостевых комнат в особняке с пистолетом под подушкой. Артур был не в курсе. Я навестила его вечером и пробралась в спальню, куда он никогда не заходит, и – будем честны – плакала, пока не отключилась.

Теперь я чувствую лишь пустоту. Густой туман там, где должны быть мысли. Постоянную боль в груди, будто мое сердце сжимают в кулаке. Я быстро забегаю в аптеку за препаратами от болезни Альцгеймера, которые Артур, должно быть, куда-то задевал. Утром я спустилась вниз приготовить завтрак, и мы вместе обыскивали кухню минут двадцать. Потом все же сдались – пришлось звонить в аптеку, чтобы зарезервировать новые пачки. Проходя мимо «Кофе с того света», думаю заглянуть, но просто не получается. Ведь это место напоминает мне о первой встрече с Ноланом.

Наверное, стоит поехать в гостиницу. Посмотреть, там ли машина Нолана или он уже сбежал с Гиблого Мыса. Наверное, много чего мне стоило бы сделать… Однако я просто не могу себя заставить.

Когда я возвращаюсь в поместье, еду прямо через главные ворота, ведущие к особняку. Бушует шторм, лепестки с цветов осыпаются. Глаз цепляется за наперстянку – красивый, но смертоносный цветок. «Может, для нас с тобой ненависть и любовь всегда были двумя сторонами одного лезвия», – сказал Нолан.

Знаки, разумеется, были, просто я решила их не замечать. И у Нолана точно так же: сколько бы раз ни говорила ему, что он ошибается относительно моей личности, он не понимал. Самое важное мы оба упустили. И теперь, словно уроборос, вытатуированный на его руке, без конца пожираем друг друга. С этой последней мыслью я паркую машину, бегу к крыльцу под дождем и резко замираю на пороге.

Долго смотрю на приоткрытую дверь и слушаю доносящуюся изнутри оперную музыку.

Я оглядываюсь через плечо, скольжу взглядом по промокшему саду. Никаких следов Артура. Внезапный прилив страха пронзает все тело: что, если он продолжил искать лекарства и в замешательстве вышел наружу?

Смотрю на камеру под козырьком, словно жду от нее каких-нибудь подсказок. Однако объектив просто глядит на меня сверху вниз, равнодушный к моему беспокойству.