Книга Сезон урожая, страница 157 – Бринн Уивер

Выражение лица у Ирэн жалостливое. Что хуже всего.

— Хорошо, мой мальчик. Завтрак в…

— С шести до десяти, – перебиваю я, махнув рукой. – Спасибо, мэм.

Я начинаю пробираться к коридору, ведущему в мой номер, но Ирэн окликает меня по имени, и я снова останавливаюсь, делаю глубокий вдох, чтобы взять себя в руки, затем поворачиваюсь и смотрю на нее.

— Вот, возьмите, вдруг понадобится, – говорит она и кладет дорожную зубную щетку и пасту на стойку. – О, и это тоже.

Она тянется к полкам за стойкой и выкладывает горсть мини-бутылочек бурбона рядом со своим кроссвордом.

— На этот раз в выпивке нет никаких пальцев. Честное слово!

Я колеблюсь перед тем, как подойти и взять подарок, но все же снимаю с плеча рюкзак и убираю принадлежности. Она хватает меня за руку, добрая и мягкая улыбка приподнимает уголки ее губ.

— Все наладится.

На этот раз я даже не пытаюсь скрыть боль в выражении моего лица. Она жжет так, что готова испепелить сердце.

— Не думаю, мэм.

— Так быстро сдаетесь?

Я встречаю ее взгляд. И почему-то качаю головой. Не сдаюсь.

— Хорошо. Тогда стоит выпить. И поспать. Дать ей успокоиться. А завтра все исправите. – Она сжимает мое запястье с удивительной силой. – Любовь редко бывает прогулкой под солнцем, мой мальчик. Это поле битвы. Сражайтесь храбро.

Последний раз сжав ладонь, старушка отпускает меня. И хотя она не понимает, насколько сложна ситуация с Харпер или как глубока рана, ее слова все же дают мне слабый проблеск надежды. Решимость – качество, которое я отточил. Борьба – навык, в котором я тоже хорош. Травма и горе, гнев и потеря – враги, с которыми я сталкивался и раньше. Так что, может, Ирэн права. Мне нужно зализать раны от проигранной битвы и вернуться завтра, чтобы выиграть войну.

— Спасибо, мэм, – говорю я, закидывая лямку рюкзака на плечо. – Хорошие слова.

Она кивает и одаривает меня ободряющей улыбкой, а я поворачиваюсь и иду в свой номер.

Нелегко поддерживать этот маленький огонек надежды, когда я добираюсь до стерильного помещения. Чувство такое, будто я заперт в воспоминании, которое не хочу переживать. Те дни, когда я только приехал на Гиблый Мыс, принадлежат другому человеку, тому, которого не хочется помнить. Однако, может, мне нужно встретиться с ним еще раз, прежде чем я смогу по-настоящему двигаться дальше. Я открываю одну из бутылочек бурбона и делаю большой глоток. Горло жжет, а я сижу на краю кровати и смотрю в пустоту между мной и полом.

Харпер здесь небезопасно, как и всегда. И кто-то явно над ней издевается. Первое имя, приходящее на ум, – Артур. У него есть и возможность, и способности. Он знает ее истинную личность. Он может пытаться выкинуть меня из ее жизни, чтобы она оставалась подчиненной ему. Тем более коттедж – его собственность. Хотя он, кажется, искренне не хочет заходить внутрь, все же мог преодолеть свои страхи и установить скрытые камеры, если бы захотел. И тогда вполне мог увидеть, как она кладет кость в морозилку, и решить, что это идеальная возможность поиграть. Проблема в том, что такой план изначально выглядит провальным.

Обдумывая вероятность причастности Артура, я делаю еще один глоток бурбона и приканчиваю первую мини-бутылочку.

Следующим на ум приходит Лукас. Он менее вероятный виновник. Слишком занят работой, чтобы осуществить нечто столь изощренное, если только это не было частью его прикрытия. Может, он хочет устранить Харпер, особенно если у него есть опасения насчет наследства Артура после его смерти. Возможно, он надеялся, что ее раскроют. Но Харпер, кажется, уверена, что он действительно ничего не знает об увлечениях деда.