Книга Сезон урожая, страница 134 – Бринн Уивер

Нолан моргает, будто вопрос был неожиданным, однако снова сосредотачивается на кисти, нанося еще одну линию.

— Где-то через месяц начал заново осваивать вилку и ручку. Выходило с переменным успехом. – Нолан окунает кисть в гель и продолжает рисовать стрелку. – Понадобилось несколько недель, чтобы мой почерк начал выглядеть более-менее знакомо и не походить на каракули дошкольника. Настоящая точность вернулась только через пару месяцев.

Я наблюдаю за каждым крошечным изменением в выражении лица Нолана, пока он сосредоточен на рисовании прямой линии. Когда он просит меня закрыть глаза, я наслаждаюсь его нежным прикосновением и знакомым запахом.

— Мне жаль, – шепчу я.

Кисть поднимается с кожи, но я не двигаюсь в тот момент, когда его легкое прикосновение скользит по моей щеке.

— Не расстраивайся.

— Не могу, – говорю я, открывая глаза. – И мне жаль. – Я обхватываю его запястье и не даю закончить работу. – Ты никогда не задумывался, что было бы, если бы я осталась с тобой в ту ночь аварии? Может, в той версии нашей истории мы бы все равно оказались вместе.

— Может, нет. – Грустная улыбка исчезает так же быстро, как появляется. – Может, мне нужно было, чтобы ты ушла, ведь у меня появилась цель. И может, тебе нужно было это место и эти люди, чтобы исцелиться. Так что, если бы я мог вернуться назад, ничего бы не менял. Не рисковал бы тем, что у нас есть сейчас.

Я сглатываю внезапный ком в горле и киваю, на ресницах проступают слезы. Потому что я чувствую то же самое, и, может, мне нужно было это услышать. Сколько бы раз я ни представляла другой сценарий и более легкую жизнь, я бы ни за что не отдала ту, что у нас есть сейчас. Не рисковала бы шансом быть любимой, как бы глубока ни стала моя тьма. Любовь столь же глубока.

— Не плачь. – Нолан легко целует кончик моего носа. – Испортишь всю работу.

С глубоким вздохом я отпускаю его запястье и закрываю глаза, и через несколько мгновений он заканчивает макияж. Нолан поворачивает табурет к зеркалу, и когда я вижу свое отражение, идеальная линия совпадает с той, что на другой стороне.

— Даже не член, – говорю я. – Впечатляет.

— Ты бы красиво смотрелась и с членом. Еще есть время. – Нолан встает и сжимает мое плечо, затем направляется к кровати, чтобы подождать, пока я закончу последние штрихи макияжа. Проверив, крепко ли держатся на волосах заколки в виде воронов, я встаю.

— Вуаля! – Я делаю маленький книксен.

— Выглядишь великолепно, Харпер. – Нолан тоже встает и протягивает мне руку. В его взгляде не только жар, там и тоска, похороненная под дразнящей улыбкой. – А теперь пойдем тусить с трупаками.

Харпер

Пока мы удаляемся от коттеджа по каменной дорожке и проходим через калитку, я набираю сообщение Бобби. Через несколько мгновений приходит ответ, и я ухмыляюсь, глядя на экран, и киваю в сторону города.

— Так, где твои танцы? – спрашивает Нолан, когда я беру его за руку.

Прекрасный вечер, такая погода обычно выгоняет местных детей на свежий воздух играть в прятки и догонялки. Однако на улицах необычайно тихо. Никакого запаха барбекю. Ни звуков баскетбольных мячей, стучащих по асфальту, ни детского смеха.

— Надо сесть на автобус, – отвечаю я без каких-либо объяснений. – Вон там. – Указываю на горожан, ожидающих на тротуаре у случайного фонарного столба. Они здороваются со мной по имени, и я отвечаю тем же. Одна из пожилых дам, работница булочной, бросает подозрительный взгляд на Нолана, явного чужака в нашей маленькой компании. – Он пройдет пальцесвящение, – поясняю я, и она успокаивается, прислушиваясь к музыке, доносящейся с другого конца улицы.