Книга Академия Эвейл. Мечты сбываются, или каждому по чуду, страница 64 – Ринэя Грин

Месье Бассет ничего не ответил, но кивнул и слегка покраснел. Было видно, что ему приятно получить благодарность.

Лу перевернула картофель и поставила на стол гренки — те самые, что она подсушивала на сковороде. Они были румяными, пахли поджаристой корочкой и теплом. На столе уже стояли две пиалы с чесноком и бульоном и крупная соль. Подсобница выложила горячий золоченый картофель на плоское блюдо и огляделась.

— Посыпь лучком, — вернулась Мадам Сесиль, отлучившаяся в кладовку.

В ее руках была длинная зеленая редька. Она быстро очистила ее и сполоснув, вручила в руки вместе с теркой и глубокой плошкой месье Оливье:

— Три!

Пока Лу посыпала картошку луком в кухне стало тесно. Пьер тоже спустился к столу, не выдержав калейдоскопа ароматов.

Все рассаживались и Луана последовала их примеру. Как обычно она усадила Мону на стул и поставила перед ней блюдце с едой, сама же принялась наблюдать за остальными. Она еще никогда не ела лихорадочный суп и понятия не имела как делать это правильно. Удивляло то, что это совсем был не суп, это был простой бульон, который, откровенно говоря, варился целую вечность.

Подсобники, усевшись поудобнее, собирали суп самостоятельно, каждый на свое усмотрение. Месье Канова щедро посолил бульон и добавил несколько ложек «жидкого» чеснока, кинул горстку кориандра и положил в тарелку два кругляша картофеля. Месье Бассет же, не смущаясь, ополовинил плошку с редькой и с размахом добавил остро пахнувшее консоме, одну картошину, и завалил остатки тарелки гренками. Мадам Боннет посмеиваясь, добавляла в тарелку скисшего Пьера чесночный бульон.

— А нечего было налегке шляться весь день, теперь если не съешь свой «любимый» чеснок, заболеешь, — уговаривала подсобника добрая женщина. — И вообще, чесночок — это душа блюда, он главный защитник от простуды! — подняла вверх палец женщина. — И редьки тебе добавлю, все ж польза для твоего сопливого носа.

В подтверждении ее слов Пьер, громко шмыгнул носом и промолчал, потянувшись к тарелке с картошкой.

Сама же мадам Боннет соли в суп не добавила, лишь от души плеснула бульона с чесноком и всыпала добрую порцию редьки. Засыпала блюдо кориандром, а сухарики поставила рядом, чтобы прикусывать хрустящий хлеб.

Все приготовили составное блюдо, но не спешили приступать, смотрели чего-то ожидая на мадам Сесиль.

— Ну давай уже, — не выдержал месье Жак. — Не томи Сесиль, страсть как утешиться хочется.

Мадам Боннет оглядела всех и начала свою речь:

— Мой прадед говорил, что этот суп, названный утешением при лихорадках, не едят. Его вкушают. И вкушают его в компании. Утешение в одиночку — больший нонсенс вообразить себе трудно! Блюдо объединяет людей не хуже марсельезы, оно — своего рода обращение к предкам, славословие.

Луана широкими глазами смотрела на свою новую рабочую семью: они с легкими улыбками сосредоточились на женщине, прикрывали глаза, думая каждый о своем, выражая почтение словам подсобницы. После слов мадам Сесиль стало очень тихо, но очень быстро тишина сменилась мерным, уютным перестуком: металл ложек мягко цокал, задевая края керамических тарелок.

Лу, лишь слегка подсолила бульон и добавила измельченной зелени, той самой, что так понравилась Моне. И отправила в рот первую ложечку лихорадочного супа.