Книга Ты моё проклятие, страница 27 – Анастасия Итрухина

Тут вступила Ира, её пальцы уже летали по экрану телефона.

— Погодите, Артём Сергеевич, а вот смотрите. Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях». Статья 3. Каждый вправе исповедовать любую религию. А мы, получается, реконструкторы славянского языческого культа. Мы не мусорили, костер контролировали. Это было проявлением религиозных потребностей.

Следователь слушал её, и в его усталых глазах мелькало что-то — не то раздражение, не то любопытство. Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но вдруг резко поморщился, схватился за висок и с силой зажмурился. Лицо его исказилось гримасой настоящей боли.

— Чёрт... — прошипел он сквозь зубы. — Опять...

Головная боль была ему знакомой, это было видно по тому, как он беспомощно тер пальцами переносицу. Ира тревожно на меня посмотрела.

— Может скорую? – тихо спросила она.

— Знаем мы ваших знахарей, которые себя врачами называют. Бабу Машу, соседку мою вон чуть к богам своим лечением не отправили. А ей ещё рано, правнуков не повидала. – ворвалась я, про себя решая, стоит ли помогать этому человеку при Ире. То что я помогу вопрос не стоял. – Если что, ты ничего не видела.

Я по грозила Ире пальцем, встала со своего стула и подошла к столу Артёма Сергеевича. Боль я знала, как знала и пути её изгнания. Он смотрел на меня через боль, не понимая, что зачем я подошла к нему так близко.

— Что вы...?

— Не двигайтесь, — сказала я мягко, но с такой непререкаемой интонацией, что он замер.

Я простёрла руки над его головой, не касаясь её, и воззвала к тем силам, что были мне родными, чьи имена помнила с детства. И шёпотом прочла наговор:

— Боль-головница, жилушка-мучица,

Уймись,усмирись, сына Божьего отпусти!

Не я тебя изгоняю,а Мать-Земля Сыруга силой своею,

Да Огнебог Сварожич жаром своим!

Уйди в каменья тёмные,в воды глубокие, в чащи дремучие!

Да будет так!Слава Роду!

Артём Сергеевич сидел не двигаясь, его дыхание выровнялось. Когда я закончила, он медленно открыл глаза. Выражение мучительного напряжения исчезло с его лица. Он смотрел на меня с чистым, немым изумлением.

— Прошло, — тихо сказал он, как бы констатируя факт. Он повертел головой, будто проверяя, не иллюзия ли это. — Совсем... прошло.

Он уставился на меня, и теперь в его взгляде не было ни усталости, ни снисходительности. Был шок, смешанный с суеверным страхом.

— Как вы это сделали? — спросил он голосом, в котором дрожала неподдельная жажда понять.

— Боги старые ещё не оставили землю нашу, — ответила я, и в голосе моём звучала вся мудрость, переданная предками. — Иногда они внемлют зову детей своих.

Он молчал ещё с минуту, глядя то на меня, то на протоколы. Потом медленно, почти церемонно, взял со стола наши бланки, смял их в комок и отправил в корзину для мусора.

— Идите, — сказал он хрипло. — И... чтите своих богов. Только в следующий раз... подальше от заповедника.

Мы с Ирой переглянулись и довольные поспешили покинуть кабинет. За спиной я услышала короткий обмен фразами между вошедшим следом за нами мужчиной в форме патрульного и Артёмом Сергеевичем.

— Ты что их вот так просто отпустил?! – возмущался первый. – Могли бабла срубить.

— Себе дороже с ведьмой связываться! – ответил Артем Сергеевич.

"Ведьмой значит посчитали. Ну что же. Пусть. Раньше ведьмой сдигали, а теперь почитают? " – подумала я.