Книга Рябиновая принцесса, страница 72 – Робин Д. Мейл, Эль Мэдисон

— Разве это не идет в разрез с тем, как скромно вы обычно себя ведете?

Мила наклонила голову.

— Никогда об этом не задумывалась. Сауна вроде как отделена от остальной жизни общества. Полностью раздеваться там, куда ты идешь, чтобы помыться, – практично, а вот носить откровенные наряды считается показухой и непристойностью.

Мне это было не вполне понятно, но, с другой стороны, в каждой культуре свои странности.

— Ну, конечно, нельзя же, чтобы кто-то был показушно непристойным, – пробормотала я.

Она в очередной раз залилась беспечным смехом, а потом стала рассказывать о землях клана Рыси и о том, как забавно быть единственной девочкой с четырьмя старшими братьями. В тот самый миг, когда мне показалось, что я и правда могу сыграть в ящик, она встала.

— Тебе еще жарко?

— Мне жарко с той секунды, как мы переступили порог этой палатки, – заверила ее я.

— Хорошо, – сказала Мила. – Потому что пора сполоснуться в реке.

Я изумленно уставилась на нее.

— В это время года она, наверно, ледяная!

— Смена температур будет тебе полезна! – уверила она меня. Взглянув на мои волосы, Мила добавила: – И мне кажется, тебе захочется что-то сделать с этим.

Моя рука невольно потянулась к кудрям, которые и правда распушились как никогда, встопорщившись вдвое выше положенного и образовав вокруг моей головы огромный шар. Ну, что ж. Я пожала плечами, приняв храбрый вид.

— Когда ты в Сокэре…

Все остатки храбрости, которые мне удалось наскрести, испарились, когда я попробовала ногой ледяную воду. Мне и без того было плохо, когда я поняла, что короткую пробежку от палатки к реке придется совершить в одном полотенце, без матерчатого прохода, отгораживающего от любопытных глаз. К счастью, кроме стражника, который держался на почтительном расстоянии, мы больше никого не встретили.

— Знаешь, мне кажется, я уже вполне остудилась, – сказала я.

— Только вся покрыта потом, – с готовностью согласилась Мила.

Ее стражник повернулся к нам спиной, а она повесила полотенце на ветку, не задумываясь о том, что редкий строй осенних деревьев предоставлял обзор со всех сторон. Не мешкая ни мгновенья, она нырнула в спокойную воду, обрызгав меня с ног до головы. Вынырнув, Мила тут же многозначительно посмотрела на меня, ее лицо только наполовину освещалось луной.

— Чем дольше ты ждешь, тем будет холоднее, – поддразнила она.

Я понимала, что она права: и насчет пота, и насчет холода. Сделав глубокий вдох, чтобы набраться сил, я повесила полотенце на ветку рядом с ее и сделала шаг к берегу реки. И все же я колебалась. До тех пор, пока дальше по течению не послышался шум и мужские голоса. В серебристом лунном свете блеснули мускулистые ягодицы, и у меня отвисла челюсть.

Если я их вижу, а моя кожа на несколько оттенков светлее… Да я в лунном свете, наверное, сияю, как маяк! Другого стимула, чтобы броситься в реку, мне было и не нужно. Берег оказался более обрывистым, чем мне казалось, я нырнула, а потом, оттолкнувшись ото дна, всплыла на поверхность.

Я оказалась права. Вода была ледяной. Но при этом на удивление освежающей. Такой чистоты и бодрости я не чувствовала много дней. Даже недель. Хохоча, я немного поплавала, позволив холоду проникнуть внутрь и прогнать жар сауны. Мы оставались в реке, пока не могли больше терпеть. Ну, пока я не могла больше терпеть. Мила выглядела так, будто была готова купаться всю ночь. Глядя на нее, на то, как она довольна, откровенна, свободна, я впервые задумалась, а что если в Сокэре есть и такая сторона жизни, которая не будет мне противна?