Книга Рябиновая принцесса, страница 46 – Робин Д. Мейл, Эль Мэдисон

— Тебе нужно поспать сегодня, – сказал он, когда мы остановились отдышаться, хотя было непохоже, что он действительно этого хочет. – Сегодня ты то и дело дремала в экипаже.

— Неправда! – не вполне искренне возразила я.

— Правда! – На этот раз он отстранился. – Помочь тебе раздеться?

— Как вы смеете, лорд Теодор! – Я вздернула брови, изображая возмущение, хотя понимала, что он ничего такого не имел в виду.

Щеки у него запылали, но не только от смущения. Я сглотнула, поворачиваясь спиной.

— Буду благодарна за помощь, спасибо, – сказала я, расправляя плечи и придавая голосу притворную искренность.

Я рассчитывала, что он распустит шнуровку с той же хладнокровной скрупулезностью, как прошлой ночью. Но на этот раз, сдвинув копну моих волос в сторону, он медленно провел пальцами по шее. Оставив без внимания шнуровку, прижался губами к моей голой коже, продвигаясь вдоль ворота платья от плеча к чувствительному участку за ухом. С моих губ сорвался вздох, и Тео усмехнулся мне в ухо, от этого звука по спине побежали восхитительные мурашки. Я вдруг снова усомнилась, стоит ли нам продолжать в том же духе. Сомневалась, могу ли на себя положиться, если тело пронизывает холодный ужас перед Высшим Советом, а самое теплое, что есть во всем королевстве, – губы Тео. Целых три секунды я боролась с собой, когда стук в дверь заставил нас отпрыгнуть друг от друга.

Тео открыл дверь, за ней оказалась одетая в черное женщина средних лет, с неодобрением переводившая взгляд с одного из нас на другого. Пробормотав что-то себе под нос, она уставилась на Тео.

— Выйдите! Я помогу ей переодеться.

Ее говор отличался от тех, что я уже слышала, он был таким же раскатистым от гортанного произнесения «р», но речь казалась немного мелодичнее. Тео почтительно кивнул и быстро вышел из комнаты. Я была уверена, что щеки все еще горят, а учащенное поверхностное дыхание выдает, что тут произошло считаные секунды назад. Однако она ничего не сказала, да и вообще не проронила ни слова, помогая надеть очередную ночнушку с высоким воротом, рюшами и тысячами слоев оборок, на этот раз бледно-лавандового цвета. Эта была даже хуже предыдущей. В этом я не сомневалась.

Когда служанка наконец ушла, а Тео вернулся, смех, который он пытался замаскировать кашлем, подтвердил мои подозрения. Он отвел взгляд, взял одеяло с изножья кровати и стал расстилать его на полу. Если какая-то часть меня жаждала его совершенных отвлекающих поцелуев, надев это безобразие, она погрузилась в сон. Пожалуй, в этом и было ее назначение.

Умеют сокэряне все испортить!

Следующие несколько дней превратились в шквал поцелуев украдкой вперемешку с длинными поездками в неловкой тишине. Всякий раз, когда Тео коленом задевал мою ногу, по телу пробегали обжигающие искорки. А когда его рука вдруг оказывалась на скамье между нами, у меня находилась причина поправить юбки именно с той стороны, чтобы коснуться его ладони пальцами. Иро смотрел на нас с подозрением, но если и делал замечания, то на сокэрском.

Каждую ночь Тео покорно спал на полу, а проснувшись утром, мы весь день делали вид, что ничего не произошло. Однако что-то определенно происходило. Я смотрела на его профиль, орлиный нос и решительную линию челюсти, отмечая задумчивое выражение лица. Думает ли он о том же, о чем и я? О том, что мы были глупы, начав то, что никогда не сможем закончить?