Книга Испорченная корона, страница 82 – Робин Д. Мейл, Эль Мэдисон

Мы с Эвандером заключили ненадежное перемирие, согласно которому ни один из нас не упоминал о том, что мы делим комнату, а тем более кровать. Однако, принимая во внимание продолжительные неловкие паузы и то, как он пристраивался на самом краешке матраса и тут же соскакивал с него, я предположила, что он не в восторге ни от того, ни от другого. Это было логично на фоне того, что он сказал о личном пространстве.

Разумеется, снова возникал вопрос «почему»?

Эвандер явно не думал, что я могу сбежать в своем нынешнем состоянии или при других обстоятельствах. Я подозревала, что он держал меня у себя по той же причине, по какой я с этим не спорила. Ради моей безопасности.

Пусть я и считала, что мой страх перед очередным ударом Эйвы был необоснованным, но мне было любопытно, насколько же вероятным это казалось Эвандеру, раз он готов был держать меня здесь?

Возможно, я боялась не зря.

Я не знала, что и думать, но уже привыкла к такому положению дел.

Днем мы почти не разговаривали. Эвандер – потому что работал. Скрип его пера по пергаменту стал неизменным фоном моей жизни, пока он вносил изменения в приходно-расходные книги или писал письма за широким столом. Само собой, стол был устрашающе чистым, без единой бумажки или чернильницы не на своем месте.

Я же просто понимала, что мне нечего сказать. Я то и дело дремала, задергивая полог на кровати Эвандера и отгораживаясь от мира на несколько часов. Но все равно оставалось слишком много времени для раздумий. О семье. О Тео. О моем странном новом положении и о том, сколько это может продолжаться. И – мое любимое – о длинной череде моих достойных подражания решений, которые завели меня сюда, в лапы Эйвы.

Единственным развлечением были визиты Кирилла, Тараса или Юрия с повседневными докладами или новостями, а иногда они просто заходили вечером, чтобы выпить с Эвандером. Ко мне они тоже заглядывали, а Тарас даже принес с собой колоду карт.

А еще больше меня поразило, когда он уселся на огромной кровати, скрестив ноги. Я-то думала, что от такого нарушения всех приличий его хватит удар.

— Готов наконец поступиться своей гордостью? – поддразнила я.

Тарас скорбно улыбнулся.

— Я надеюсь только на то, что в постели вам будет сложнее жульничать.

Я не стала отнекиваться.

— Что ж, наоборот, потому что в одеялах легче прятать карты.

— Так вот как она это делала! Я так и знал! – прокричал Юрий из другого конца комнаты, чем очень развеселил Кирилла.

Эвандер лишь покачал головой, не прерывая своих занятий.

Тарас, выгнув бровь, раздал карты. Я как можно осторожнее села, и как можно выше натянула одеяло, чтобы прикрыть свою возмутительную одежду. Наверное, я могла бы уже носить свои ночные сорочки, но какой в этом смысл, если в моем распоряжении был бесконечный запас удобных кремовых и черных рубашек. По крайней мере, сегодняшняя была черной.

Мы сыграли несколько туров молча, прежде чем Тарас снова заговорил.

— Вы могли позволить моему брату солгать ради вас.

Перо Эвандера на миг остановилось, а потом заскрипело дальше. Я сглотнула.

— Она бы все равно меня наказала. – Я с удовольствием отметила, что мой голос прозвучал беззаботнее, чем я себя чувствовала.

Это наказание было одним из множества вещей, о которых я старалась не думать каждый день.