Книга Развод в 40. Новое счастье, страница 34 – Марина Латрина

Я, идя рядом и наблюдая за этой картиной — счастливый, болтающий без умолку сын на плечах мужчины, который так органично вписался в наш маленький мир, — вдруг с абсолютной, кристальной ясностью поняла: что бы ни случилось дальше, это тот самый человек, ради которого стоило пережить всё, через что я прошла.

Правильно ли Аня поступила, доверившись новому мужчине после всего пережитого? Как думаете?

Первую ночь у Стаса дома я провела спустя почти три месяца после начала наших отношений — не потому что оттягивала момент из страха, а потому что впервые за много лет никуда не торопилась, позволяя себе узнавать человека медленно, шаг за шагом, без привычной спешки, с которой строила отношения в юности.

Серёжу я в тот вечер отвезла к родителям — те, узнав о новом мужчине в моей жизни, отнеслись к этому на удивление тепло, особенно после того, как мама вскользь заметила, что «наконец-то у Ани появился нормальный мужик, который смотрит на неё, а не сквозь неё».

Квартира Стаса оказалась именно такой, какой я её себе представляла, — просторной, минималистичной, с огромными окнами и на удивление уютной, несмотря на строгую мебель, будто хозяин сознательно старался смягчить деловую сдержанность своей профессии домашним теплом. На кухонном столе я заметила пару книжек про динозавров, купленных явно заранее, «на всякий случай», и это маленькое, ненавязчивое проявление заботы тронуло меня больше любых громких слов.

— Готовился к визиту заранее, я смотрю, — заметила я, взяв в руки одну из книжек и разглядывая обложку с задумчивым видом. — Или у тебя тут постоянно гостят чужие шестилетки, о которых мне следует знать?

— Только один конкретный семилетка, — Стас забрал у меня книжку с лёгкой, чуть смущённой улыбкой. — Заехал в торговый центр на прошлой неделе, вроде как за вином, а вышел с полным пакетом книжек про динозавров. Не спрашивай, как это произошло — я до сих пор сам не до конца понимаю логику собственных импульсивных покупок.

— По-моему, логика предельно ясна, — я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается непривычное, почти забытое тепло. — Ты пытаешься подкупить моего сына, чтобы он замолвил за тебя словечко. Довольно предсказуемая тактика для человека, который зарабатывает на жизнь убеждением судей.

— Виновен по всем пунктам, — он картинно поднял руки в жесте капитуляции. — Хотя, справедливости ради, я бы предпочёл, чтобы меня оценивали и без посреднических динозавров. Но раз уж они работают — почему бы и нет.

Ужинали мы долго, никуда не спеша, — Стас готовил сам, неловко, но с полной самоотдачей, а я, устроившись на высоком барном стуле с бокалом вина, наблюдала за ним с тем особенным теплом, которое рождается не из страсти, а из спокойной, надёжной привязанности.

— Знаешь, — сказал он, ставя передо мной тарелку с пастой, вышедшей чуть более пересоленной, чем следовало, — я ужасно нервничаю. Кажется, я не готовил для женщины со времён университета.

— Не переживай, — я рассмеялась, пробуя блюдо. — Не так уж плохо, честно. Только соли многовато.

— Заметно, значит, — он тоже засмеялся, и в этом смехе была та лёгкость, которой так не хватало мне все эти годы рядом с Петром — вечно занятым, вечно оценивающим, вечно немного отсутствующим даже когда сидел напротив.