Книга Развод в 40. Новое счастье, страница 2 – Марина Латрина

— Ань, — прошептала она, хватая меня за локоть, — я, кажется, только что видела твоего Петю. В лифте, вон там — кто-то вышел на этаже, двери на секунду разъехались, и я увидела его. С девушкой. Совсем молодой. Он её обнимал — не за плечи, по-дружески, а по-настоящему, рукой за талию, и она к нему прижималась.

— Ты уверена, что это был он? — мой голос прозвучал так спокойно, что я сама удивилась.

— Я знаю твоего мужа восемь лет, Ань. Это был он.

Юля — моя лучшая подруга ещё с студенчества, та самая, с которой мы когда-то делили комнату в общаге и до сих пор умудрялись разговаривать по телефону чуть ли не каждый день, — не раздумывая, уже доставала телефон из сумочки.

— Так. Идём выясним, куда именно он направился с этой мадам, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — На ресепшен. Сейчас же.

Спускались молча — лифт тянулся, казалось, целую вечность, а в висках у меня стучала одна и та же мысль по кругу: «Не может быть. Не с ним. Не сегодня». Часть меня, самая упрямая и всё ещё влюблённая, отчаянно искала объяснение попроще — совпадение, ошибка, кто-то похожий, — но Оксане я верила примерно как самой себе, а потому пазл в голове уже начинал складываться сам собой.

На ресепшене дежурила Марина, с которой я как раз познакомилась во время той самой съёмки свадебного лукбука.

— Марин, привет, — я постаралась, чтобы голос звучал буднично. — Мне нужна твоя помощь, пожалуйста. Скажи номер моего мужа — Москвин Пётр.

— Ань, ты же знаешь, я не могу называть номера гостей, — Марина виновато поморщилась, машинально поправляя бейдж. — Правила отеля, меня уволят.

— Марин, пожалуйста, — я не отступала. — Я сегодня отмечаю юбилей в вашем банкетном зале, а мой муж написал, что не придёт. Вот только моя подруга только что видела его поднимающимся в лифте с какой-то девицей, в обнимку. Мне не нужны подробности — мне нужен только номер, чтобы во всём разобраться самой.

Марина перевела взгляд с меня на побледневшую Юлю, на застывшую в напряжении Оксану — и, видимо, поняла ситуацию лучше, чем ей хотелось бы.

— Секунду, — вздохнула она, застучав по клавиатуре.

— Москвин Пётр Дмитриевич. Номер семьсот четвёртый. Заселился в четырнадцать ноль-ноль.

В четырнадцать ноль-ноль он писал мне, что заканчивает совещание.

Втроём — я, Юля и Оксана — мы поднялись наверх и остановились у двери семьсот четвёртого номера. Юля коротко переглянулась со мной и уверенно постучала — не робким «тук-тук», а требовательным стуком костяшками, каким стучат к соседям, когда те заливают квартиру снизу.

Дверь открыла молодая девушка лет двадцати пяти, одетая только в мужскую рубашку — ту самую, что я подарила Пете на прошлое Рождество.

— Вы к кому? — растерянно спросила девушка, оглядывая непрошеную делегацию.

Ответить никто не успел. Из глубины номера раздался голос, слишком хорошо знакомый:

— Машенька, ну где ты там? Я тебя жду!

Я прошла мимо застывшей в дверях девушки и вошла в комнату. Петя стоял у окна в одних трусах, покачиваясь — то ли от выпитого, то ли от какой-то нелепой самонадеянной эйфории, — с двумя бокалами шампанского в руках. Того самого шампанского, которое я заказывала для собственного банкета этажом ниже.

В свои сорок пять он всё ещё держался неплохо — регулярные пробежки по выходным давали о себе знать, — но небольшой, предательски округлившийся животик, который он старательно втягивал на людях, в этот момент, без всякого контроля над собой, выдавал себя во всей красе.