Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 148 – Ксения Шкуренко

— Дункан покрывала тебя, — поняла я. — Но почему? Какая ей с этого выгода?

— Мое молчание. — Присцилла пожала плечами. — Видишь ли, та папка, которую вы с Сарой нашли, была подкинута мной. Я шантажировала Дункан. Если бы она не заметала за мной следы, если бы решила выдать меня, тогда я с большим удовольствием потащила бы ее на дно следом за собой, раскрыв перед всем магическим сообществом правду об эксперименте «Резонанс».

Затем Присцилла задрала юбку своего платья и сняла с бедра нож, отлепив скотч, которым он был примотан, оставив на раздраженной коже розовые полосы.

— Прощай, Люси Принц, — сказала она, наклоняясь ко мне.

В этот момент подвал озарило.

Бело-голубое свечение, холодное, резкое, как вспышка молнии, ударило в стены, в потолок, в пол, и на мгновение стало так ярко, что я зажмурилась.

Присцилла вскрикнула. Нож выпал из ее руки и звякнул о камень. Она схватилась за голову и упала на колени, согнувшись пополам. Из ее горла вырвался хрип, будто что-то сжимало ее изнутри.

Позади Присциллы повисла дымка. Голубоватая, полупрозрачная, и чертовски знакомая. Я видела ее раньше. В лощине.

Дымка дрожала, словно удерживать Присциллу ей стоило огромных усилий. А затем на весь подвал прогремел тягучий голос:

— Я не смогу долго ее сдерживать. Ты должна впустить меня. Сейчас.

Я обещала впустить его в свое тело однажды, и, видимо, полтергейст решил, что время пришло.

Я посмотрела на Присциллу. Она все еще корчилась на полу, но уже пыталась подняться. Ее пальцы тянулись к ножу. Еще секунда и она схватит его.

— Входи. — сказала я, вздыхая.

Полтергейст не стал медлить.

Мне не было ни больно, ни страшно. Я чувствовала чужие эмоции, которые невозможно было разобрать, слышала чужие мысли, которые беспорядочно метались в моей голове. Но в то же время все эти ощущения казались мне такими знакомыми... Такими знакомыми, что это сбивало с толку.

Я открыла глаза. Но это была уже не я. Точнее, я, но не полностью. Настоящая я словно оставалась где-то на заднем плане, запертая внутри собственного тела.

Присцилла поднялась. Нож был в ее руке. Она сделала шаг ко мне.

И тогда мои губы разомкнулись, но слово, вылетевшее из них, было произнесено явно не моим голосом.

— Сестренка, — раздался бархатный мужской голос.

Присцилла замерла. Рука с ножом повисла в воздухе. Ее глаза расширились. Она смотрела на меня, но видела кого-то другого.

— Не делай этого, — сказал Теодор Барнс моими губами.

Нож выпал из рук его сестры.

Присцилла сделала шаг назад. Потом еще один. Лицо Силли исказилось, по щекам побежали слезы. Первые слезы, которые я увидела у нее за все это время, проведенное в подвале.

— Тео? — прошептала она. — Это ты?! Но как... Как ты оказался в ней? Почему ты здесь, брат?

— Это я, — подтвердил Тео. — Твое горе и жажда отмщения удерживали меня в этом мире так долго, что постепенно я начал забывать собственную жизнь, влача жалкое существование в облике лесного полтергейста.

Присцилла снова упала на колени.

— Прости, — выдавила она. — Прости меня, Тео! Я так перед тобой виновата... Я... Я не думала, что обреку тебя на страдания! Я хотела, чтобы страдали другие! Так, как страдала я!

Я чувствовала эмоции Тео — целый ворох того, что он годами сдерживал, не имея возможности ни выплеснуть это, ни прожить. Он был рад возможности говорить с сестрой, но в то же время он был невероятно зол. Ради семи смертных грехов, каким же огромным был его гнев.