Книга Мои космические мужья, страница 114 – Леона Бьерн

— Кому-то давно пора домой, на отдых, а не бегать по операционным, — прошептал Кай мне на ухо.

Я улыбнулась. И в этом они тоже были правы: с каждым днем мне становилось все тяжелее двигаться так же легко, как прежде.

— Спасибо за релакс, любимые, но мне пора работать, — сказала я и шагнула к лифту.

Каэль пошел проводить меня, а Ной поспешил на совещание.

Мы вошли в мой кабинет, но я не успела толком приступить к делам, как на браслете вспыхнула проекция Раи. Я сразу приняла вызов.

— Быстро в первую операционную. Привезли мужчину с приступом, — коротко сказала она и отключилась.

Каэль быстро поцеловал меня в щеку и вышел, а я накинула защитный костюм и поспешила к Раи, к своей команде.

В первую операционную я вошла почти бегом. Все уже были на месте. Раи стояла у проекционного стола и быстро просматривала показатели.

— Острый сбой проводящей системы сердца, — коротко сказала она, выводя передо мной голограмму. — Основное сердце еще держится, но вспомогательный сосудистый узел начал перехватывать ритм. Импульсы конфликтуют, начинается сосудистая перегрузка.

Я шагнула ближе. Над телом пациента уже висела объемная проекция: сердце, сосуды, нервные узлы, пульсирующие линии импульсов. Картина была неровной, рваной. Ритм срывался, а сосудистый узел у основания грудной клетки светился слишком активно, пытаясь взять на себя то, что уже не мог контролировать.

— Автоматика? — спросила я.

— Стабилизировала его только частично. Дальше нужен ручной контроль, — ответила Раи.

Я кивнула и заняла место у стола.

— Начинаем. Готовьте временную остановку. Мне нужен полный доступ к проводящей дуге и узлу.

Манипуляторы опустились бесшумно. Защитное поле раскрылось над грудной клеткой пациента. Я вывела ближе схему импульсов и сразу увидела основную проблему: часть волокон проводящей системы уже работала с задержкой, а вспомогательный узел посылал слишком сильные сигналы, сбивая сердце с естественного ритма.

— На счет три останавливаем, — сказала я спокойно. — Раз... два... три.

Сердце замерло.

В операционной стало еще тише. Только мягкие сигналы аппаратов и ровный голос анестезиолога. Кровообращение тут же перехватила внешняя система поддержки, а я ввела в поле тонкие нейрохирургические направляющие.

Сначала пришлось отключить избыточную активность сосудистого узла. Не полностью — у элиарцев он был слишком важен, чтобы просто гасить его функцию. Я ослабила импульсную отдачу, скорректировала нервные связи и убрала патологический перехват ритма. Затем перешла к самому сердцу, восстанавливая поврежденные участки проводящей сети. Работа была ювелирной: одно неверное движение — и мы получили бы полный электрический хаос.

— Проводимость выравнивается, — тихо сказала Раи, глядя на показатели.

Я не ответила. Только провела еще одну коррекцию, закрепляя новый рисунок импульсов. Теперь линии в проекции шли ровнее, чище, без прежних разрывов.

— Готовимся к запуску, — произнесла я. — Сначала сердце, через две секунды подключаем узел.

Команда замерла.

Я подала импульс.

Сердце дрогнуло, сжалось один раз, второй — и пошло в ровный ритм. Через две секунды мягко включился вспомогательный сосудистый узел, уже без прежней агрессии, лишь поддерживая кровоток, как и должен был.

На проекции вспыхнула стабильная волна.