Книга Мажор по соседству. Сердце на куски, страница 72 – Даша Коэн, Мила Любимая

— Нет, малышка, мы только начали, — смеюсь я и снова набрасываюсь на ее рот, попутно стаскивая с себя футболку и отыскивая в кармане домашних шорт защиту.

Горю! Предвкушаю! Руки трясутся как у забулдыги, но я счастлив как подросток, впервые дорвавшийся до плотских утех. Потому что да, все сейчас было для меня как в первый раз, ибо я никогда (никогда, слышите?) не испытывал подобного даже близко.

Слишком все ярко. Просто слишком. Всё!!!

И только я уже собираюсь сорвать с себя и с нее последние тряпки, как за нашими спинами неожиданно раздается звук отпираемой двери, а потом и гулкие шаги по коридору.

Ляля тоненько пищит и вцепляется в меня. В шоке оба замираем. А потом я в ужасе слышу голос собственного отца за спиной:

— Оу...Егор, прости...не знал, что ты дома. Жду тебя на кухне.

Вашу ж маму!

— Пусти, — скрипит подо мной девчонка, но я только жестко обрубаю.

— В мою комнату иди.

— Пусти, сказала! — глаза неожиданно распахиваются в ужасе и наливаются слезами.

— Живо, Ляля. Это всего лишь мой отец. Я сейчас его спроважу, и мы продолжим.

— Пусти иначе я так заору, что ты навсегда распрощаешься со слухом! — шипит угрожающе и я вижу, что по ее щеке ползет слеза.

Недоуменно стираю каплю, растирая влагу между пальцев, а потом получаю ощутимый тычок в грудь. Теряюсь от ее слез. Отпускаю, а потом как в замедленной съемке смотрю, как Зарецкая быстро одергивает свою одежду и несется на выход.

Всего пара секунд полнейшего ступора, а затем я слышу оглушающий хлопок входной двери.

Психанула все-таки...

Ладно, сейчас разберусь с отцом, а потом рвану за ней, а там уж нам никто не помешает.

Встаю с дивана, натягиваю на себя футболку и тру лицо ладонями. Несколько мгновений дышу тяжело, пытаясь собрать мысли в кучу и словить хоть какой-то адекват. Получается откровенно дерьмово, потому что на уме у меня только жаркий марафон с участием моей соседки, а не вот это вот всё.

— Егор! — нетерпеливо зовёт отец с кухни.

Иду на его ор, а затем замираю в проеме, складывая руки на груди и сердито взирая на собственного родителя.

— Чего хмурый такой? — щерится и недовольно поджимает губы.

— Ты какого художника приперся?

— Ну...

— Это моя квартира. Не твоя. Ясно? И ключ я тебе оставил для непредвиденных обстоятельств, а не для того чтобы тут шастал, когда тебя не просят. Ты мне запорол мероприятие, дорогой мой папа, — весь полыхаю от раздражения.

Сорвал мне волшебство с Лялькой! Вот кто он после этого, а? Это же вообще не амнистируется!

— Соседская девчонка?

— Какая разница? — огрызнулся, не задумываясь, откуда мог отец знать Зарецкую. Мозги не варили от слова «совсем».

— И что у тебя с ней? — невозмутимо продолжил допрос отец.

— В смысле что? Мне двадцать лет, пап. Я пока не научился спокойно и невозмутимо мимо красивых девчонок ходить.

— И как это понимать?

— Не волнуйся, я тебя дедулей раньше времени делать не собираюсь, да и на свадьбу пока можешь деньги не откладывать. Я просто развлекаюсь. Как хочу. Как могу. Еще вопросы?

— Развлекаешься? — как-то заторможенно переспросил родитель, а потом нахмурился и припечатал мне. — Оставь девочку в покое.

— Конкретно эту или вообще? — хмыкнул я.

— Не разочаровывай меня. Хорошая ведь девочка, не дури ей голову. Гуляй со своими оторвами, раз у тебя пока одна дурь в голове.