Книга Я тебя не любил..., страница 50 – Даша Коэн

— Боже.

— Родила. А он как прожигал свою беззаботную жизнь, так и продолжил это делать.

Только в качестве благодарности за проведенное со мной время еще и распустил по всему нашему небольшому городку сплетню, что я не от него понесла, а вообще хрен знает от кого. Я же блядь. Я же ему столько раз изменяла.

— Как же он мог?

Вита рассмеялась, а затем уставилась на меня недоверчиво.

— Как мог? Ну, каком кверху, очевидно. А еще легко и непринужденно.

— Но…

— Это я потом, намного позже поняла, когда чуть пообтесалась настоящей жизнью.

Люди — эгоисты. Все до единого, Аня. Я хотела быть особенной и вернуть себе парня. Он хотел просто кайфовать и трахаться. Но никто из нас не думал, что из-за наших желаний пострадает живой человек. Он появится в этом мире и сразу же будет никому не нужный. Рожденный только для того, чтобы у мамы был папа.

— Но зато сейчас у тебя есть Полина, — возразила я, — посмотри, какая она выросла умница и красавица. Неужели ты…

— Что? Не люблю ее? Конечно, люблю. Но так было не всегда.

Она затихла, а я на языке чувствовала металлический привкус той боли, вины, горечи и безысходности, которыми она буквально фонила, пропитав воздух между нами.

— Мы жили небогато. Отец работал в жэке. Мать в бухгалтерии. Семью из четырех человек было кормить непросто. А тут пятый на подходе — позор для репутации.

Меня перевели на домашнее обучение и сослали к бабке в деревню, чтобы перед соседями не краснеть. Когда родила — сразу в отказ. Мать с отцом как-то договорились и записали Полину на себя, беря с меня обещание, что правда так для всех и останется под семью печатями. Из городка мы естественно переехали от греха подальше. А потом отца на нервной почве парализовал инсульт.

— Господи, — стерла я со щеки слезинку, — и как же вы выживали?

— Непросто, Аня. Я каждый день корила себя за глупость, слепоту и глухоту.

Любовь слетела с меня, как луковая шелуха. И дочь я презирала, потому что она все время орала днями и ночами, требуя к себе внимания. Мне казалось, что из-за меня и ее, что я бездумно привела в этот мир, страдали все без исключения.

— А ее отец? Он так и не объявился?

— За все тринадцать лет он ни разу ее не видел.

— И как же вы справились со всем этим? Как вообще выжили?

— Тебе не понравится продолжение, Аня, — грустно усмехнулась Вита.

— Если не хочешь рассказывать, то не надо, — понимающе кивнула я, но девушка вдруг закусила нижнюю губу и скуксилась, а я увидела, как по ее щеке скользнула слеза.

— Мне бы очень хотелось выговориться. Но я боюсь.

— Чего?

— Того, что ты отвернешься от меня. И я снова останусь одна.

— Я этого не сделаю, — выдала я, веря в то, что человек не властен над своим прошлым, но может вынести из него определенные выводы и стать лучшей версией себя.

— Ох, сколько раз я слышала эти слова, — грустно улыбнулась Вита, а я почувствовала себя неловко.

Как маленький ребенок, которому мама настоятельно советует не есть землю, потому что она невкусная. Но он упорно верит в чудеса и в то, что взрослые врут или ошибаются.

— Почему? — все же решилась я на вопрос.

— Потому что, как показывает практика, у женского пола в нашей стране нет эмпатии от слова «совсем». И это не шутка, Ань, и не преувеличение. Это данность, где прекрасная половина человечества — это озлобленные и завистливые мошки, которые дружат друг с другом лишь только для того, чтобы кайфовать от чужих проблем, а не радоваться их успехам. И они всегда найдут, о чем позубоскалить за спиной у «дорогой» подруги.