Книга Я тебя не любил..., страница 201 – Даша Коэн

Я был доволен. И очень надеялся, что и Ане тоже все понравится. И запомнится на всю оставшуюся жизнь. И однажды, уже будучи дряхлыми стариками, мы, переплетя между собой наши сморщенные ладони, вспомним, как это было.

И я еще раз скажу «спасибо» своей жене за то, что она позволила всему этому Случиться.

— Простите, Игнат Георгиевич, — отвлек меня от дум голос организатора свадьбы.

— да…

— я хотел бы уточнить по таймингу.

— А что с ним?

— Ну так вашей невесты все еще нет, а церемония должна была начаться уже четверть часа тому назад.

— Я в курсе, — кивнул я. — Но, думаю, волноваться нет причины. Все же это девушка, а они, как известно, всегда опаздывают. Да и в городе сегодня пробки.

— Прошу прощения, что нагнетаю, но..

— Говори уже, — поторопил я мужчину, а сам словил первую вспышку паники за ребрами.

Лютой. Мощной. Почти нестерпимой.

— Просто я набираю ее водителю, а он не берет трубку. И она тоже.

Блядь…

Вечно все приходится делать самому.

И только я было решил достать из кармана телефон и набрать Аню самостоятельно, как меня прервали. Это был Володя из моей службы безопасности. Он подошел ко мне со спины как-то бесшумно, а затем, не говоря ни слова, протянул мне бумажный конверт.

— Что это? — нахмурился я.

— Попросили вам передать, Игнат Георгиевич, — кивнул мне парень и криво улыбнулся, — с наилучшими пожеланиями в день вашей свадьбы.

— Оставь на столе, потом посмотрю, — отмахнулся я.

Но и Володя был предельно настойчивым.

— Это от Ани. Его надо открыть сейчас.

— Что? — недоуменно развел я руками, но парень уже отдал мне под козырек, а затем решительно развернулся и пошагал прочь.

А я смотрел ему в спину и вообще не понимал, что происходит.

И все это на фоне того, что ребра мои натужно поскрипывали — это беснующееся сердце пыталось выломить их к чертовой матери. И кровь уже не бежала по венам.

Она бурлила, превращаясь в лаву, которая просто выжигала меня изнутри. Стучала по вискам и расплавляла мозг.

Это был он. Чистый. концентрированный. Ничем не замутненный страх.

— Игнат Георгиевич, так как мне быть? — словно из-под толщи воды вырвал меня голос организатора свадьбы.

Но я лишь слепо от него отмахнулся и прохрипел.

— Уйди.

А дальше, трясущимися руками я все же вскрыл конверт. И вытащил из него всего два листа бумаги.

На одном — дарственная на помещения Меерзона.

На втором — письмо, написанное от руки. И я слишком хорошо знал этот аккуратный, каллиграфический почерк.

«В свое время ты, Игнат, сказал мне, что готов был жить со мной всю свою жизнь просто потому, что я удобный кухонный девайс. Если бы не определенные обстоятельства.

Что ж…

Я, в отлишие от тебя, слишком себя уважаю, чтобы тратить годы на проживание рядом с нелюбимым мужчиной из-за его каких-то сомнительных положительных качеств. Так уж вышло, что я не настолько люблю деньги.

И не настолько жестокая, чтобы ради своего финансового благополучия воровать у человека жизнь, лишая его возможности встретить настоящую любовь. Потому что, это хуже убийства — планомерно и осознанно заставлять вариться в иллюзиях и верить в то, чего нет и в помине.

Так что вот тебе правда сразу, до того, как все станет критически запущено — я не героиня твоего романа.

Я тебя никогда не любила. Не ценила. И не уважала. Ни тогда. Ни сейчас.