Книга Я тебя не любил..., страница 134 – Даша Коэн

Пиздец.

Она вывалила на меня весь этот поток отборной правды, а затем снова взялась за ручку двери. Открыла ее и вышла под пронизывающие порывы весеннего, но колючего ветра.

А я за ней.

Потому что не привык проигрывать. И не собирался это делать впредь.

— И что же мне было нужно? — уже в спину прилетел ей мой вопрос, но она даже хода не сбавила.

Вышагивала, словно царица египетская, чем подрывала мою выдержку к чертовой матери.

— Не знаю, — пожала плечами на ходу, — кроме очевидного, еще, быть может, услышать, что я тебя любила. Бредила тобой.

Я об этом и так был в курсе.

Но Аня уже добралась до машины, дверцу в салон которой ей почтительно придерживал водитель.

Наконец-то она развернулась. Мазнула по мне невозмутимым взглядом. И пустила контрольный выстрел, целясь мне точно в лоб.

— Можешь не волноваться, Игнат. И любила. И бредила. И все на свете. А потом нашла отличный клин.

Подмигнула мне насмешливо. Села в машину. И умчалась прочь.

А я смотрел ей вслед и понимал, что все — я принял этот вызов.

Паша

— Что-то ты хреново выглядишь, братец.

Валька поставила передо мной тарелку с румяными блинчиками и огромную пол-литровую кружку с чаем, что обильно пахла чабрецом и мятой. Но я к еде даже не притронулся. Сидел, медитировал на то, как секундная стрелка бегала по циферблату настенных часов.

И медленно закипал.

— Не поешь совсем? Зря готовила, что ли?

— Не дави на жалость, — отмахнулся я, — терпеть этого не могу.

— Ты голодный, Паш. Поешь и повеселеешь.

Я рассмеялся. Валька, как была, так и осталась простой, как три рубля. Недалекая приспособленка, но я все равно ее любил, хоть и видел без дополнительного вскрытия все ее очевидные минусы. Сестра же, как ни крути.

Да и давайте честно, добрая половина женского населения нашей планеты была вот такой, как Валентина — готовой добровольно попасть в услужение к мужику, лишь бы он закрывал ее базовые потребности и разрешал сидеть у себя на шее.

Ничего не имел против такого образа жизни, если бы он был хоть в какой-то мере созидательным. Воспитывать детей — целая наука. Хранить семейный очаг — тоже нужно уметь.

Но вот это бесцельное проматывание жизни было не по мне. Два месяца назад Валька снова выскочила замуж за местного бизнесмена и сменила фамилию.

Теперь по паспорту она гордо именовала себя Вита Артемьева и занималась только тем, что стремительно опустошала банковские счета новоявленного супруга.

А в свободное от этой тяжелой работы время моя сестра только и делала, что спала до обеда, прохлаждалась в салонах красоты, отчаянно качала свой зад в тренажерном зале, ну и, разумеется, делилась тягостями своей семейной жизни с закадычными подружками.

— как Полинка? — пресекая дальнейшую совершенно пустую болтовню, спросил я у Вальки.

— Все еще температурит. Кашель страшный. Но хоть соплей нет — это радость.

— Врач что говорит?

— Ой, — отмахнулась сестра, — да что они могут говорить, кроме как своими антибиотиками тыкать? А потом вот! У девчонки уже иммунитета ни черта нет.

Она еще долго разорялась про нашу бесславную медицину, про фармацевтический бизнес, которому выгодно калечить человечество, а не качественно его лечить.

Потом резко перескочила на политику, и понеслось.

Я ее не перебивал. Наоборот. В этой блаженной трескотне я хоть немного выдохнул, потому что мои мысли просто притаились под натиском потока сознания моей сестры. Затихли на краткое время. И я наслаждался этой паузой, крутя в руках уже давно остывший чай.