Книга Я тебя не любил..., страница 102 – Даша Коэн

Так близко.

Так чертовски близко! Я уже слышала, что именно говорил Игнат моему отцу:

— Артур Рудольфович, что же мы все о делах, да о делах. Мне тут сорока на хвосте принесла, что ваша дочь будет здесь сегодня.

— да.

— Но я что-то ее не вижу.

— И слава богу, — пробурчал Миллер, а я внутренне вошла в какой-то дикий ступор, но всего лишь на краткое мгновение.

— Жаль, я хоте бы с ней поздороваться.

Стыковка!

Бум!

Меня накрыло волной разрушительного цунами — это взгляд Лисса ударился сначала куда-то в мое солнечное сплетение. А потом скользнул по лицу.

Я чувствовала его как никто.

Сенкевич сжал мои ледяные пальцы, и я чуть повернула голову, делая вид, что смотреть в хищные глаза бывшего супруга мне ничего не стоит. Просто мужик.

Просто незнакомец. Никто!

Пустое место.

Мы напоролись друг на друга взглядами и все мои внутренности резко свернулись в морские узлы. Дыхание сперло — это было как свободный полет в бездну. Я забыла, как дышать, а вместе с тем и свое имя. Мир будто бы поставили на паузу.

И остались только мы.

Этот мужчина, что смотрел на меня с внезапно разгоревшимся интересом. И я— та самая дурочка Аня Арефьева, которая так хотела улыбнуться ему в ответ, чтобы дать понять: я согласна.

На все!

Потому что так сильно по нему скучала. И до сих пор его любила.

Я бы опозорилась. Я совершенно точно вытворила бы какую-то неведомую хрень, если бы голос местного координатора мероприятия не отрезвил меня, сообщая, что торги вот-вот начнутся, а это значит, что всех гостей приглашают в главный зал, на праздничный ужин.

Есть, пить и сорить деньгами — это ведь так здорово!

Только это меня и спасло. Я равнодушным взглядом окинула с близкого расстояния черты лица Игната, утонула в его черных глазах и почти схлопотала сердечный приступ от его близости. Но выстояла. И теперь с абсолютно ровной спиной удалялась от него под руку с Сенкевичем, чувствуя, как мой затылок бомбардирует взгляд Лисса.

— Идеально, — кивнул мне Паша.

— Что дальше? — прохрипела я, усилено хапая ртом живительный кислород.

— Дальше ты будешь целый час сидеть и травиться образом своего бывшего мудака в непосредственной от него близости. Он будет пялиться на тебя, но подойти не решится. Ты ему не знакома. Я — тоже. Ты чужая женщина. Но просто жрать твой образ ему никто уже не запретит.

— Погоди. А если он как-то разнюхает что я — это я?

— Не разнюхает. Ты по своему пригласительному не проходила. Только я и плюс один.

— Но отец может сказать.

— Он не станет афишировать наш мезальянс. А Лисс слишком горд и безразличен, чтобы наводить справки.

— Ладно. И что дальше?

— Пока ничего, Аня. Просто привыкай. Потому что однажды он пойдет в лобовую атаку. И если ты так и останешься влюбленной в него нежной ланью, то он легко поимеет тебя во все щели и во второй раз. А мы ведь не для того так усердно старались, чтобы все сладкое досталось только этому плохому мальчику, верно?

— Разумеется, нет — просипела я.

— Вот и ладушки.

— Я свихнусь с тобой, честное слово... — закатила я глаза, а затем уселась за круглый столик, который был уставлен закусками и напитками, а также предлагал ознакомиться с лотами этого вечера: что-то из антиквариата, что-то из живописи современных художников, немного раритетного оружия и гвоздь программы — зеркало из опочивальни самих Романовых.