Книга Спорим, тебе понравится?, страница 84 – Даша Коэн

— Пиши сообщение маме, что Молекула запрягла, и вырубай мобильник.

— Подарок? Праздновать?

— Угу, — кивает он радостно.

— А есть повод?

— Есть, — облизывается, мазанув коротким, пылким взглядом по моим губам, а затем огорошил, — ты и мой день рождения.

— Что?

Зависаю…

Вероника

— У тебя даже мурашки красивые, Истома, — шепчет Басов и ведёт по моим рукам каким-то одержимым взглядом, затем сглатывает и облизывается, цепляя мои глаза своими, полными пугающего огня. И они, словно на острые крючки, впиваются в меня.

Раз — и я поймалась, как глупая рыба.

— Съезжаешь с темы? — провожу ладонями по рукам, стряхивая блуждающее по телу электричество и нервозность, что рядом с ним зашкаливает буквально до небес.

— Тема так себе. А вот твои мурашки — просто вау. Я хотел бы попробовать их на вкус, — медленно ведёт языком по нижней губе, чем запускает огненный смерч внизу моего живота.

И это так… пугающе!

— Яр…

— Везде, — томный шёпот с придыханием разносит по моей крови дразнящие пузырьки, которые с шипением взрываются.

— Перестань…

— В самых сокровенных твоих местах, м-м-м, — вытягивает губы трубочкой и на последних звуках протяжно стонет.

Это не парень! Это какой-то ходячий разврат!

— Боже, ты ненормальный!

Резко тормозит. Жёстко цепляет пальцами мой подбородок. Коротко, но требовательно и властно целует в губы, а затем с лёгкой, дразнящей усмешкой отвечает мне загадочное:

— Ты даже не представляешь себе насколько.

Нет, кажется, представляю.

— Ты опять меня провоцируешь на щекотливые для тебя вопросы? — хмурюсь и ещё плотнее кутаюсь в ветровку и неожиданно для себя понимаю, что из тёплого, уютного мирка я, словно мифическая попаданка, перенеслась в зазеркалье.

И снова холодно. Мокро. И жутко пахнет керосином.

— Истома, — тяжело вздыхает Басов и закатывает глаза с горловым звуком, означающем только одно — его порядком подзаели мои параноидальные настроения.

— Ладно, — уступчиво капитулирую я, но он лишь поднимает ладонь, призывая меня к молчанию, и продолжает рулить по непривычно пустынным улицам нашего города.

Похолодало. И снова накрапывает надоедливый дождь.

— Нет, не ладно. И у меня к тебе есть один конкретный вопрос — кто тот мудак, который внушил тебе такую неуверенность в себе? — фыркает и недовольно кривится.

— Никто, — бурчу я и стыдливо отвожу взгляд, но в голове уже на репите крутятся все уничижительные реплики от дорогой сердцу родительницы.

— Не ври мне, Истома. В жизни каждой красивой девочки существует только два триггера, которые могут расшатать психику и насадить поле грёбаных комплексов, — последние слова фактически зло рубит.

— Ты — мой первый парень.

— Я. Да! И единственный, — поднял Басов указательный палец кверху, улыбнулся плотоядно и зафиналил мне прямо в лоб, — значит, это твои предки расстарались.

— Что? — задыхаюсь я, застигнутая врасплох тем, что Ярослав так легко пришёл к совершенно правильным выводам.

— Кто это был, м-м? Папаша?

— Он умер.

— Оу. Прости. Значит, мамаша?

— Давай сменим тему, ладно? — начинаю ёрзать я на сидении.

— Ладно. Но я прав, и ты знаешь это. У тебя мама-цербер с капитальным сдвигом по кумполу и течью во фляге, которая внушила тебе, что парни не могут тобой восхищаться просто потому, что ты — это ты.